Лист на ветру

Так уж случилось, что усадьба могла похвастаться и собакой, которая просто сопровождала отлучившегося в сарай хозяина. И как раз в эту минуту оба простака (эти достойные персоны) неожиданно вернулись: пес сразу заметил, что намечается кража, и высказался по этому поводу в самой недвусмысленной манере.

В свою очередь, встревоженный преступной деятельностью на своей территории, хозяин дома мгновенно присоединился к скандалу, вооружившись деревянной лопатой, которой он тут же огрел Джерри по голове.

Отброшенный ударом к стене дома, только тут он заметил, что в доме оставалась еще и крестьянка-хозяйка, которая теперь торчала из своего окошка, и голосила, что твой Глазго-экспресс — при этом она сбила один из пирожков на землю, где он в ту же секунду был съеден псом, у которого на морде было написано такое явное выражение справедливо вознагражденных благочестия и добродетели, что Джерри нашел это по-настоящему оскорбительным.

Тут фермер ударил его по голове еще раз, и обижаться он перестал.

Коровник у них был сложен добротно, все камни хорошо подогнаны и уложены на цемент — хоть обстреливай. Он кричал, и пинал в дверь ногами до тех пор, пока совсем не обессилел — хромая нога под ним подвернулась, и он рухнул на земляной пол.

— Проклятье — ну а теперь-то что делать? — пробормотал он. От усилий он пропотел насквозь, к тому же в хлеву было холодно, с той особенной, свойственной Британским островам, волглой сыростью, что просачивается в вас до костей, и делает боль в суставах невыносимой.

Воздух здесь был насыщен ароматами навоза и остывающей мочи.

— Ну, и зачем вам, фрицы кровавые, понадобилось это проклятое место? — сказал он, сев поудобней, и кутаясь в рубашку. Кажется, эта поганая ночь собиралась быть долгой.

Встав на карачки, он старательно принюхался, и оглядел хлев изнутри, но здесь не нашлось ничего, даже приблизительно съедобного — только тонкий слой заплесневелого сена.

«Что тут случилось с коровами?» — подумал он. То ли от чумы передохли, то ли их всех съели, или продали? А может, просто еще не вернулись с летних пастбищ — но для этого было уже поздновато, в конце-то года, наверняка…

Он снова сел, теперь спиной к двери, поскольку дерево было, хоть и незначительно, но все же не таким холодным, как каменные стены.