Лист на ветру

Он подумал о том, каково было бы попасть в плен в бою, к немцам — это случалось то и дело, хотя парни, как правило, об этом не говорили. Он думал о лагерях для военнопленных, и об этих лагерях в Польше — тех, которые он должен был сфотографировать. Неужели там так же мрачно, как здесь?

Хотя на самом деле думать об этом было глупо.

Но ему, так или иначе, нужно было скоротать время до утра, а на свете было слишком много вещей, о которых ему не стоило задумываться хотя бы сейчас.

Ветер усиливался. По углам хлева задувало с заунывным пронзительным свистом, от которого у него тоскливо сводило зубы. На нем по-прежнему был его шелковый шарф; он соскользнул за пазуху, когда на него напали те бандиты в форте. Теперь он cмог его оттуда выудить, и обмотать вокруг шеи, если не для тепла, то хотя бы для уюта.

Сам он то и дело приносил Долли завтрак в постель.

Она просыпалась медленно и лениво, и он любил ее манеру откидывать с лица спутанные черные кудри, и глядеть сквозь них глазками-щелочками, мигая от света, как маленький, сладкий кротик. Тогда он ее усаживал, и ставил поднос на столик рядом с ней, а потом скидывал с себя одежду, и тоже забирался в постель, и льнул всем телом к ее нежной, теплой коже.

Иногда он сползал в постели пониже, и она, как бы совсем этого не замечая, попивала чай, или намазывала на тост мармелад, пока он зарывался под одеяло, и прокладывал себе дорогу сквозь хлопчатые слои простыней и ночнушки.

Он любил ее запах всегда, но особенно, когда занимался с нею любовью накануне, всю ночь напролет, и она еще сохраняла между ног его собственный крепкий, мускусный запах.

Разбередив в памяти воспоминания, он немного воодушевился, но уже следующая мысль — о том, что, возможно, он никогда ее больше не увидит — сразу его охладила.

Тем не менее, продолжая думать о Долли, он автоматически сунул руку в карман, и сильно встревожился, не найдя там камня. Он похлопал себя по бедру, и ему не удалось найти там небольшую, жесткую выпуклость сапфира. Не мог же он засунуть его в другой карман, по ошибке?

Он торопливо обшарил карманы, забравшись в них обеими руками как можно глубже… Нет, не камень — но что-то было в его правом кармане.