Лисы (ЛП)

Мики крепко стискивает мою ладонь.

– Не вернусь. Честное слово. Не знаю, как я буду зарабатывать деньги, но туда я больше никогда не вернусь.

– Я присмотрю за тобой.

Внезапно он без предупреждения затягивает меня в дверной проем магазина и целует. Мы даже не в тени – уличный фонарь метрах в четырех светит на нас, точно луч. Но Мики, кажется, все равно. И мне в это мгновение тоже.

– Мы оба будем присматривать друг за другом. Хорошо? – шепчет он, еще касаясь меня губами. – Мы придумаем план. Найдем работу; может, снимем квартиру – с отдельной ванной и горячей водой, чтобы принимать ванну в любое время, когда только захочется.

Где-нибудь в теплом месте, чтобы во сне у тебя не смерзались ресницы, а твоему бойфренду не приходилось сосать твои пальцы, чтоб их согреть.

Я весь каменею. Мики наверняка это чувствует, но молчит и продолжает молчать, когда я мягко вытягиваю из дверного проема, и мы снова начинаем идти.

Как мне ему объяснить, что не может быть никакого плана? Что я не могу стать кем-то большим, чем есть? Все, что я предлагаю, как на ладони: я буду оберегать его от опасностей у себя в норе, кормить, когда он голоден, любить так, словно он самое бесценное сокровище на планете.

Ничего больше я дать ему не могу. Почему я не задумывался об этом? Я чувствую себя таким глупым.

Я не хочу на себя сердиться и не хочу, чтобы подобные мысли крутились у меня в голове и портили секунды, которые я провожу вместе с Мики, потому что для меня важна каждая секунда, проведенная с ним.

И я в качестве наказания заставляю себя грустить, думая о Дашиэле и всем том, что он никогда не увидит.

Оказывается, что у Мики талант вычислять акул. Очевидно – как и у Дашиэля, – тоже благодаря опыту. И эта мысль терзает меня, пока мы бродим по парку.

Кукольника мы не встречаем, но я записываю несколько автомобильных номеров, а Мики добавляет небольшое, похожее на рассказ, описание того, почему клиент был похож на акулу, и как выглядел то, кто с ним уехал. Еще он набрасывает их маленькие портреты.

Около часа ночи мы оба остаемся без сил. Спасаясь от ветра, мы садимся на корточки под раскидистым деревом. Снег на земле превратился в бурую корку, грязную и холодную.

– Тут недалеко есть ночное кафе. Может, сходим туда и попьем чаю? – спрашивает Мики.

Он как-то сказал мне, что американцы не пьют столько чая, как мы, но постепенно он его полюбил.

– У меня нет денег, – отвечаю я, уставившись в землю.

Мики делает пару глубоких вдохов.