Мне больно представлять его там.
Я хмурю брови. Будь рядом Дашиэль, я бы, наверное, вообще не думал о Мики. Дашиэль был моим другом. Я любил его.
Но с Дашиэлем мое сердце никогда не начинало биться быстрее.
Наверное, я просто до жалкого одинок. Наверное, мне всего-навсего нужен друг. Но друга у меня больше нет.
Несколько часов я лежу, глядя на темнеющие за окном небеса. Выходить до одиннадцати нет смысла. Самое оживленное время на улицах – до полуночи, но акулы, которых я ищу, появляются позже, и потому бродить там сейчас – только морозить кости.
Где-то глубоко в недрах здания Майло снятся его дурные сны. Его стоны немного похожи на завывание ветра в огромном, пустом бассейне. Но они грустнее. Намного, намного грустнее. Иногда он что-то кричит, но слова всегда звучат словно на чужом языке.
Дети, которые болтаются в парке, поговаривают, будто здесь живут приведения. Думаю, я был бы не прочь повстречаться с парочкой призраков. В мертвецах ничего страшного нет. Живые – вот, кто на самом деле творит ужасные вещи.
Сегодня ночью я сторонюсь реки. Боюсь столкнуться с Дитером или Мики – что я скажу, если они спросят о телефоне? – и потому, пересекая одну черную улицу за другой, направляюсь к паркам. После полуночи муниципальные советы отключают на второстепенных улицах свет, и освещенными остаются только главные магистрали.
Льет дождь, и когда я добираюсь до парка, мое лицо уже онемело от холода, а одежда пропиталась водой. Вместе с ночным ливнем ко мне липнет и темнота, из которой он соткан.
Пристроившись под каменной аркой над черным ходом многоквартирного дома, я оглядываю парк через дорогу и улицу, потом достаю свой блокнот, замотанный от сырости в целлофан.
Под одним из ветвистых деревьев напротив сидят две девчонки. Жмутся друг к другу, блестящие юбки натянуты до колен. По тротуару слоняется мальчик – голова опущена, вид такой, словно ему безразлично, что он вымок до нитки. Одет он иначе, чем те, кто собирается у реки. Не блестит. Одежда чересчур велика ему, будто он выудил из мешка с пожертвованными вещами первое, что попалось под руку.
Мои глаза неотрывно следят за ним, пока он бродит туда-сюда.
Чем дольше я за ним наблюдаю, тем сильнее ощущение, что ему и впрямь все вокруг безразлично.
Здесь не притормаживают машины. Нет прохожих. И нет акул.
– Эй. Ты же друг Дашиэля, верно?
Вздрогнув от неожиданности, я стукаюсь головой о дверь позади себя.
