Но иногда в голове у него творятся страшные вещи. Может, поэтому он столь многое понимает. Я доверяю ему. Он настоящий и даже не пытается делать вид, что у него все нормально. То, что он пережил, когда прямо при нем его друг подорвался на мине, сломало его навсегда.
И все же я не решаюсь поверить его словам.
Остаток дня я провожу, закутавшись в покрывала в норе.
Несмотря на весь ужас, случившийся в последнее время, несмотря на то, что я постоянно заставляю себя думать о Дашиэле – он словно синяк, на который я непрестанно давлю, словно ранка, которой я не даю зажить – но сегодня я чувствую себя не так плохо, как раньше.
И я так рад, что нашел ее.
Пусть мне в голову и закрадывается мысль, что это пугающе-странно – испытывать желание смотреть на него целый день, будто я извращенец, который забрался к кому-то в квартиру, чтобы полистать чужие фотоальбомы. Но ведь он о том никогда не узнает, верно? Надо придумать способ, как сохранить этот снимок…
Вот так и вышло, что я сломал телефон Мики.
Не нарочно. Черт. Конечно же, я не хотел. Это последнее, что мне хотелось бы сделать.
Я смотрю на телефон у себя в руке. Задняя сторона такая горячая, словно внутри что-то поджарилось. Второй рукой прикрываю рот. Как бы мне хотелось отмотать назад то, что я сейчас сделал. Черт.
Обычно я не такой конченный идиот. Проклятье. Где была моя голова?
Трясущимися руками я сбрасываю со спины покрывало и поднимаюсь на ноги.
Я не ломаю чужие телефоны! Я вообще ничего не ломаю. Никогда. Я чиню – я починщик.
Я не знаю, что делать.
Мои руки еще дрожат, пока я, сидя на корточках, запихиваю все свои инструменты, все детали от телефонов и батареи обратно в рюкзак.
