Затем я достаю из кармана блокнот и сворачиваюсь клубком в своем гнезде из шерстяных покрывал.
Чтобы остановить вихрь мыслей, кружащихся в голове, я записываю свои варианты.
Сбежать. Поселиться у моря. В пещере. Неприступной все время, когда не надо выходить за едой.
Прямо сейчас мне сильней всего хочется сделать именно это. Но – из-за Дашиэля – я не могу.
Соврать. Не ходить в кафе. Прикинуться, что мы не знакомы. Больше никогда с ним не разговаривать.
Пригрозить ему пистолетом. Или ножом. Заставить пообещать помалкивать о нашей сделке.
Записывая этот вариант, я хохочу – такой он нелепый.
Сказать правду. От начала и до конца. Признаться о фотографиях.
Не знаю, зачем я это пишу, потому что этого не случится.
Сказать правду. Не всю. Не упоминать фотографии. В качестве извинения достать ему другой телефон.
Рядом я составляю еще один список с возможными реакциями Мики.
Взбесится. Поколотит меня.
Взбесится. Возненавидит меня.
Забьет. Встанет и молча уйдет.
Потребует починить его сотовый, что невозможно.
Наставит на меня пистолет. Или нож.
Последний вариант я записываю просто потому, что он снова меня смешит. Мики не из тех, кто способен угрожать людям оружием.
Я в этом не сомневаюсь, пусть мы и едва знакомы.
Составление списков успокаивает меня, помогает увидеть вещи более четко, хоть с их помощью и ничего уже не исправишь. Списки не починят телефон Мики, а описания с отметками времени не изловят убийцу Дашиэля. Я кладу блокнот на пол и, завернувшись в свои покрывала, ложусь на спину.
Я не жду, что засну, но все-таки засыпаю.
В моих снах – пустота.
Когда я просыпаюсь, уже темно, но по ощущению еще рано. Чтобы узнать время, я тянусь за своим телефоном, но потом понимаю, что отдал его Мики, и с упавшим сердцем вспоминаю, что я наделал. Я сломал его телефон. Крепко зажмурившись, я перекатываюсь на спину. Каким-то образом мне надо раздобыть ему новый сотовый. Причем приличный, как был, а не какой-то там. И надежный тоже. Работать на улицах – это опасно.
Я не хочу представлять его там. Не хочу слишком привязываться к нему. Какой в этом смысл?
Мики не Дашиэль. Он мне не друг. Мы почти не знакомы. Однако остановить поток мыслей, связанных с ним, не выходит. Никаких причин без конца вспоминать о нем нет. Я чинил телефоны людям и раньше. Но в Мики есть нечто такое… нечто, отчего я надеюсь, что он в безопасности и тепле. Мне не нравится думать о том, как он ярко сверкает на темных улицах.
