– Я люблю карри с плантаном, – говорю я ей.
– Я знаю, лапочка, знаю.
Меня окружает тепло.
Света, правда, чересчур много.
Дверь отрезает от меня темноту. Я оседаю на пол рядом с ней, закрываю глаза и слушаю успокаивающее бренчание кастрюль и тарелок.
От интенсивного аромата горячей еды у меня во рту скапливается слюна.
Диана приносит из ресторана два стула и жестом просит, чтобы я встал с пола и сел. Сегодня на ней зеленые и золотые цвета – такие яркие и реальные, словно солнечный свет на траве.
Она расстроена.
Хотя она говорит мне другое, когда я спрашиваю, почему она так часто вытирает глаза. Удивительно, но я догадался об этом самостоятельно.
Дрожащими руками она передает мне тарелку с карри и ложку.
Рабочая поверхность стола слишком высокая, чтобы поставить тарелку, так что я держу ее на коленях. Мне нравится, как она через джинсы согревает мне ноги.
– Хочешь поговорить? – спрашивает Диана.
Она отпивает из чашки, которую держит в руках.
Вообще, я знаю наверняка, что мы занимались именно этим.
На секунду оторвавшись от карри, я качаю головой. На протяжении несколько минут Диана молча наблюдает за мной и пьет чай. Я не против.
Я ставлю тарелку на пол, потом подтягиваю колени к груди и начинаю легонько покачиваться, потому что оно вроде как успокаивает.
– Данни? – Отставив кружку, Диана пододвигает свой стул поближе ко мне. – Я еще не видела тебя в таком состоянии. Я беспокоюсь. С Мики что-то случилось?
– Его сердце перестало работать, как надо. Я не знаю, что делать. Я не хочу, чтобы он умирал. – Мой взгляд фиксируется на ее глазах, и я заставляю себя не отворачиваться, даю вырасти ощущению дискомфорта. Я чувствую себя голым, незащищенным.
– Ты отвел его к врачу?
Диана делает вдох, и мне кажется, будто она не может решить, можно ли ей протянуть руку и коснуться меня.
– А что его семья? Они знают?
– Он сбежал из дома, да?
– Ушел. Ему восемнадцать. Он взрослый.
– Едва-едва, – говорит она мягко. – Есть кто-нибудь, кому надо дать знать? Кто-то, кому он небезразличен?
Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Да, такой человек есть, но я не знаю, имею ли право решать, можно ему увидеть Мики или же нет. Как я могу принять такое решение?
– Из Аризоны. Он тебе говорил.
