– Я знаю, Диана просто старается мне помочь, но ее вопросы заставляют меня думать о Бенджамине да Сильва. О том, что он-то находится не в Аризоне. Или, по крайней мере, не находился.
Внезапно мой взгляд падает на часы над плитой. Уже почти восемь. Мое сердце подскакивает в груди.
– Мне надо вернуться в больницу.
Пока я встаю, мои пальцы задевают блокнот в кармане штанов. Между его страницами спрятана карточка, которую оставил мне Бенджамин да Сильва.
Когда пропал Дашиэль, я хотел знать одно: где он. Что с ним случилось.
– У него есть брат. Он по нему скучает. У меня в кармане есть его телефон, – признаюсь я.
– Звонок ему может навредить Мики? – спрашивает она.
Я не знаю. Я вспоминаю, как Бенджамин говорил мне, что любит Мики и что будет любить его несмотря ни на что. Вряд ли он способен хоть чем-нибудь ему навредить.
Диана тянется за спину и, нащупав свой сотовый, подает его мне. Я неуверенно смотрю на трубку.
Карточка лежит у меня в блокноте, но мне она не нужна. Я выучил номер. Сделав глоток воздуха, я набираю его.
Голос Бенджамина очень похож на Микин – такой же звонкий и протяжный, как в ковбойском кино. Я не могу говорить. Мой рот открывается, но это максимум, что я успеваю сделать до того, как у меня отключается мозг. Я не могу решить, что сказать.
Вздохнув, он вешает трубку.
Нервничая еще сильней, я набираю номер повторно. Диана ободряюще мне улыбается, так что я отворачиваюсь и изо всех сил стараюсь представить, что она не наблюдает за мной и не слушает.
Я знаю, что на сей раз он повесит трубку быстрее, и потому отвечаю по-настоящему быстро.
– Это Бенджамин да Сильва?
– Насчет Доминика? – говорит он на выдохе, и я представляю, как все его лицо внезапно озаряется той же надеждой, которая слышится в голосе.
– О боже мой. Что? – произносит он.
– В больнице Сент-Джордж в Лондоне.
– Он… он… в порядке?
– Нет. У него был сердечный приступ.
Его дыхание становится совсем странным.
– О боже, – повторяет он снова и снова. Голос на фоне спрашивает, все ли с ним хорошо, и он, должно быть, отвечает, что да, потому что все затихает.
Одной рукой я обхватываю себя. Я не знаю, что говорить.
