Мики отодвигается, смотрит на меня, гладит мое лицо.
– Я никогда раньше не видел, чтобы ты плакал, и не хочу, чтобы ты плакал из-за меня. – Он приподнимает мой подбородок. Я вижу в синеве свое отражение, вижу, какое оно мучительное, и меняю его на более радостное. – Прости меня, Данни. Мне так сильно жаль. Знаешь, что сказал врач?
Он дожидается, когда я покачаю головой.
Его лицо сморщивается, и я вижу, что он пытается не заплакать, но у него все-таки вырывается всхлип – достаточно громкий для того, чтобы одна из медсестер подошла к нам и бросила на меня гневный взгляд.
В конце концов, он затихает, но остается совершенно без сил. Он хочет, чтобы я полежал вместе с ним, но медсестру на сестринском посту стоит назвать Соколиным глазом, потому что, едва я заношу над кроватью ногу, как она медленно крутит головой и одними губами произносит: «Не смей».
Мики закатывает глаза, и его улыбка стоит любого количества неодобрения от медсестер.
Я завороженно смотрю на аппараты в палате. А Мики украдкой, чтобы Соколиный глаз не увидела, отклеивает от запястья пластырь и показывает мне уходящую под кожу канюлю. Он дает мне потрогать ее, прижимает к ней мои пальцы, чтобы я почувствовал твердый пластик внутри него. Однажды ночью он сказал, что ему хотелось бы, чтобы я мог прикоснуться ко всем местам у него внутри, которых никто никогда не касался, но потому, что это, вероятно, убьет его, позволил мне войти в свои мысли.
Затем он рассказывает мне, что прикрепленная к нему длинная трубка кормит его внутривенно, и что это вызывает у него отвращение, но он знает, что это неправильно. Осторожно, стараясь не сдвинуть одеяло, закрывающее его ниже пупка, он приподнимает сорочку и показывает мне электроды у себя на груди, отслеживающие биение его сердца. Я стараюсь сосредоточиться на больничных вещах, но когда Мики кладет мою руку себе на живот, на свою теплую, гладкую кожу, отвлекаюсь… ну, а потом появляется Соколиный глаз и требует, чтобы Мики держал одежду в порядке.
Время посещения заканчивается чересчур быстро. Я прошу, чтобы мне разрешили остаться, говорю, что посплю на полу, что меня никто даже и не заметит, но Соколиный глаз непреклонна. Однако она дает нам еще две минуты.
– Ты сказал Бенджамину, что я в больнице? Он сказал, что приедет? – Мики теребит на запястье пластырь и не глядит на меня.
