Лисы (ЛП)

Будучи намного крупнее, он чуть ли не душит Мики в объятьях, и у них происходит безмолвное, полное слез воссоединение. Пока я смотрю на них, мое сердце словно становится и огромным, и маленьким одновременно.

Я встаю и ухожу к двойным стеклянным дверям.

– Данни? – За моей спиной появляется Соколиный глаз. Я вижу ее в отражении. Обычно вид у нее довольно суровый, но когда она улыбается, выражение ее лица становится теплым. – Через пять минут будет обход. Я подумала, что ты можешь захотеть подождать и послушать, что скажет врач.

– Она склоняет голову набок, и я, чтобы больше не видеть ее, опускаю глаза.

Я оглядываюсь на Мики и Бенджамина, наверстывающих полгода разлуки.

– Все нормально. Я знаю, что вы с ним не братья, – говорит она мягко. – Он зовет тебя по ночам, когда спит.

Мики перехватывает мой взгляд и высвобождается из рук Бенджамина.

– Ты в порядке? – нахмурившись, спрашивает он одними губами.

Я киваю и Соколиному глазу. Я вернусь. Мне просто нужна минута. Им тоже.

Вчера мне стало страшно, потому что я не знал, что мне делать.

Сейчас я, кажется, знаю, что делать, но слишком боюсь. Или, по крайней мере, понимаю, чему нужно случиться, и боюсь этого допустить.

Я люблю его. Невозможно, но мне кажется, что и он меня любит. Что бы ни случилось, этого у меня никому не отнять.

В мою руку впиваются Микины ногти, и мне приходится погладить его по руке – только тогда его хватка слабеет.

Перед уходом врач говорит, что они оставляют Мики в больнице еще на несколько дней, чтобы понаблюдать за его состоянием, и что им нужно увидеть его документы и визу.

Во время обхода Бенджамин сидит, глядя прямо перед собой. На врача он даже не смотрит, но как только она уходит, зажимает ладонью рот и съеживается в комок. Микину руку он, правда, не выпускает.

У меня все переворачивается внутри. Я не помню, когда я в последний раз что-нибудь ел, так что меня не стошнит, но я чувствую тошноту.

– Ты не умрешь, – говорю я.

Мики поворачивается ко мне. Его глаза такие синие и огромные, что я вряд ли когда-нибудь смогу отвести от них взгляд.

Когда у него открывается рот, я думаю, что он сейчас что-нибудь скажет, но он только закусывает губу, чтобы она не дрожала.

– Я тебе не рассказывал… но у меня есть еще одна суперспособность, – продолжаю я.

– Делать все хорошо, да? – спрашивает он слабо.

Заставив себя усмехнуться, я сажусь к нему на кровать и обнимаю. Меня больше не волнует мнение медсестер – если они захотят меня выгнать, им придется выносить меня на руках.