Бенджамин все молчит. Все сидит неподвижно, сгорбившись на стуле около Мики. Я думаю, может, спросить, в порядке ли он.
– Он чуть-чуть похож на тебя. Порой ему тоже нужна минута, чтобы собраться, – говорит Мики, потому что, вне всяких сомнений, он всегда будет способен читать мои мысли.
– Что случится, когда они узнают, что у тебя нет визы?
– Его вышлют из Англии. – Бенджамин поднимает лицо. – Доминик?
– Нет. – Мики поднимает с моего плеча голову, решительно ею качает. – Я не могу вернуться. Не могу. Не сейчас.
– У тебя нет выбора. Больница не поможет тебе остаться в Англии, когда выяснится, что у тебя просрочена виза… Я вернусь в Америку вместе с тобой. Мы поедем в Нью-Йорк. К тете Эмори или к кому-то еще. Там есть клиники, где тебе могут помочь. Ты можешь эмансипироваться, а я найму адвоката, чтобы он поборолся за доступ к твоему трастовому фонду… Шансы невелики, но я проведу исследование и узнаю, что можно сделать, – прибавляет он, застенчиво пожимая плечами. – Я хорошо это умею. Ты присматривал за мной всю мою жизнь.
– Я тебя бросил, – шепчет Мики. – Это ужасно. То, что я бросил тебя одного.
– Я понимаю, почему ты так сделал. Теперь я могу сам присматривать за собой. У меня все нормально. Все равно я собирался уезжать на гастроли. Ты – вот, о ком я переживал. Я искал тебя каждый раз, когда мы приезжали в Лондон.
– Без Данни я никуда не поеду. – Мики крепко переплетается со мной пальцами.
Я смотрю в потолок, на его аккуратные плитки, и упрашиваю слезы не проливаться.
– Тогда пусть Данни тоже поедет! – Бенджамин говорит таким тоном, словно это самое простое решение на земле.
– Я не могу, – отвечаю я тихо.
Мики роняет подбородок на грудь.
– Мне приснилось, будто мы с тобой были в пустыне, – шепчу я. – О который ты мне рассказывал. И смотрели на небо.
– Она прекрасна, – отвечает он шепотом. – Когда-нибудь я хочу тебе ее показать.
– Когда я проснулся, то понял, что мы обязаны сделать… как все исправить… тебе там не место.
– Там никому не место, Данни. – Мики словно больно от этих слов.
– Я не могу сражаться с твоими акулами.
Мне надо правдоподобнее притворяться, будто я знаю, что делаю. А не просто притворяться в общем смысле этого слова – с таким притворством никаких проблем нет, это я натренировался делать блестяще.
