Возможно, потому-то мы с ним и сдружились – ему был нужен тот, кто его слушал бы, а мне – кто разговаривал бы со мной. Но это неважно, почему мы стали друзьями. Важно, что мы ими были, пусть со стороны это и казалось неправдоподобным и странным.
Теперь я только тем и занимаюсь, что перебираю в памяти все наши разговоры. Все, что он когда-либо говорил, приобрело для меня абсолютную важность, потому что я, кажется, начал понимать нечто такое, чего не понимал раньше. Секс не всегда просто секс. Иногда он никак не связан с желанием.
И я не хочу, чтобы уничтожили кого-то еще.
Мальчик, за которым я наблюдаю, немного похож на Дашиэля – такие же большие черные глаза и копна спутанных темных волос. Это единственная причина, по которой я шел за ним. Здесь полно и других ребят – и девчонок тоже, – которые, рискуя собой в темноте ночи, продают то единственное, что у них еще есть.
Я бы хотел следить за всеми акулами, которые кружат на этих улицах.
Спустя десять минут мальчик практически умоляет акулу разрешить ему сесть в машину. Он просто хочет, чтобы это закончилось – и ничего больше. Он не понимает, что происходит, и почему этот человек изматывает его.
Не так ли все произошло с Дашиэлем? Быть может, он знал, что умрет, но дошел в тот момент до точки, где у него осталось одно желание: чтобы это просто закончилось.
У меня сжимается сердце. Больно. Я зажмуриваю глаза и сосредотачиваюсь на мятом блокноте в своих дрожащих руках. На причине, по которой я блуждаю по улицам среди ночи.
Я делаю это ради него.
Боль медленно отступает, но полностью не уходит. Быть может, она останется со мной навсегда.
Когда машина с ними двумя трогается с места, я беру себя в руки, чтобы записать ее модель и регистрационный номер. Отдельно отмечаю, что в багажнике хватит места, чтобы запихнуть туда тело.
Машина с мальчиком проезжает мимо меня и так близко, что я, кажется, успеваю перехватить его взгляд. Я отступаю поглубже в тень и торопливо заношу в блокнот краткое описание акулы и направление, в котором они уехали.
