В половине первого я наконец вижу нужную мне акулу – о которой Дашиэль рассказывал больше всего. Вокруг сейчас совсем никого, хотя несколько ребят еще сидят, мокрые и дрожащие, на тротуаре. Остальные ушли домой – те, у кого он есть, и кто может себе это позволить.
Я замечаю Донну, одну из подруг Дашиэля, шагающую босиком по другой стороне улицы. Дашиэль говорил, некоторые девчонки где-то рядом снимают вместе жилье. Она, должно быть, идет домой.
В ее руке болтаются шпильки, пока она покрепче запахивает свое коротенькое пальто.
Дашиэль несколько недель назад познакомил нас, и, пусть я ни разу не обмолвился с ней ни словом, она поднимает руку и машет мне. Даже через улицу видно, что улыбка на ее лице невеселая.
Моя акула все кружит. На Донну, пока она проходит мимо, он и не смотрит. Думаю, ему нужны только мальчики.
Я держусь немного поодаль, где тень. Мы у реки. Пространство слишком открытое, и спрятаться особенно негде.
Эта акула пугала Дашиэля больше всех прочих. Он редко по-настоящему снимает рент-боев, но ему нравится разговаривать с ними о том, чем они не против заняться, выспрашивать, насколько далеко они готовы зайти, знают ли, что такое игры с удушьем, нравится ли им, когда чуть-чуть больно.
Он худой и высокий. В коротком пальто. Черном, вроде, и всегда застегнутом на все пуговицы. Сегодня на голове у него темная бейсбольная кепка, под которой виднеются короткие, редкие волосы, липнущие к черепу даже в отсутствие снега или дождя.
В тесное пространство автобусной остановки из плексигласа набилось пять или шесть мальчишек и девочка.
– Эй, Локи! – доносится крик со стороны остановки.
Зовут на сей раз не акулу. Зовут меня.
Я вижу остроносое, остроскулое лицо Дитера, и у меня падает сердце. Надо было держаться тени.
– Локи! – орет он.
