Лисы (ЛП)

Мою кожу, точно электрический ток, пронизывают искорки предвкушения.

Я кошусь на часы. Мики замечает это и усмехается. Если он подмигнет мне, то у меня наверняка остановится сердце. Смутившись, я думаю о том, знает ли он, как мое тело реагирует на него. Что, если я, сам того не подозревая, излучаю какие-то сигналы? Я отчаянно пытаюсь собраться, чтобы не выдать себя.

– Спасибо. Она сегодня все утро согревала меня в постели, – произносит Мики.

Я вижу, что, разговаривая, он словно старается открывать рот по минимуму.

А потом понимаю, из-за чего.

У него на лице – лиловый синяк, полускрытый за волосами. От левой скулы и до уха. Хмурясь, я сжимаю в кармане блокнот. Тепло на коленях больше не замечаю.

– Что случилось? – Говоря, я удерживаю взгляд на столе, потом опять его поднимаю.

Мне даже не приходится объяснять, что я имею в виду. Мики смущенно притрагивается к щеке. Его плечи сникают, а вид внезапно становится изнуренным.

– Ничего особенного. – Перехватив мой взгляд, он вздыхает. – Просто опять упал в обморок.

В обморок или от удара чьего-нибудь кулака?

Я хмурюсь в стол. Впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь обуздать мощные волны гнева, которые проносятся сквозь меня при мысли, что Мики кто-то ударил.

Стиснув зубы, я разворачиваю кулаки и хватаюсь за пустую чашку перед собой.

– Ты не можешь починить мой сотовый, да? – говорит он.

Он расправляет плечи, пытается напустить на себя небрежность, но мне ясно, что он расстроен. Его тонкие пальцы играют с солонкой и перечницей из белой керамики, которые стоят на середине стола.

Он переворачивает одну, затем вторую, и на столе появляются две маленькие кучки белых и серых крупиц. Официантка из-за прилавка наблюдает за нами.

– Все нормально. Ты же не виноват.

– Вот. – Он достает из своего потайного кармана мой сотовый и подталкивает его ко мне через стол. – Я правда больше не могу пользоваться твоим телефоном.

Я отодвигаю телефон обратно. Мне хочется, чтобы он перестал пытаться вернуть его.

– Я достану тебе другой.

– Другой телефон? – Брови Мики сходятся вместе.

Волосы у него слегка грязные. Передо мной сейчас не тот сверкающий мальчик в клубной одежде, которого я встретил недавней ночью, и не вчерашний – яркий и улыбающийся. Странно, но сегодняшний Мики нравится мне больше всего. Не из-за синяка – мне больно видеть его синяк, – но потому, что сегодня он настоящий, не в отключке и ничего не прячет за маской. Он уставший и грустный немного, но в нем чувствуется искренность и тепло.