Вернуть все, что у него отняли, стереть все обиды. Потому что что-то подсказывает мне, что Мики обижали немало.
Ничего сильнее я никогда не испытывал.
Мне нужно найти способ, как остановить его, это чувство.
– Завтра, – говорит он, уходя.
Я смотрю, как он идет через мост к набережной на той стороне. Недолго иду за ним следом. Он почти скрылся из вида, но его еще можно догнать, еще можно проследить за ним, чтобы удостовериться, что он в безопасности. Но он не хотел, чтобы я провожал его. И я зажмуриваюсь и цепляюсь за ограждение до тех пор, пока он не уходит.
Идти за ним, когда он того не хочет, было бы странно, а я не хочу больше вести себя странно.
Перед тем, как вернуться в нору, я достаю блокнот и на последней странице переписываю с руки Микин адрес. Я записываю его снова и снова, пока не чувствую, что теперь он словно врезан мне в кожу, и я его никогда не забуду.
Я просыпаюсь рано. Думая о своих снах, грею на плитке кастрюлю воды для мытья, куда я добавил немного цветочной воды, которую сделал из лепестков, собранных летом, и дышу ароматным паром.
Мне так хорошо этим утром. Я и забыл, что у меня может быть хорошее настроение. Тоненький голос пилит меня, говорит, что нельзя позволять себе подобные ощущения. Когда я закрываю глаза, за моими веками, как всегда, Дашиэль, но сегодня я вижу только его улыбку.
Когда я ухожу, в бассейне стоит тишина. Еще рано, а Майло всю ночь прокричал.
Банка супа снаружи так и осталась нетронутой. По-видимому, лисы ушли.
Я сворачиваю на главную улицу.
Минут пять я стою перед дверью китайского цветочного магазина, настраивая себя на то, чтобы войти и спросить Цветочницу, не нужно ли что-нибудь починить. Цветочница плохо говорит по-английски, и в ее присутствии мне всегда немного не по себе. Она старается смотреть мне в лицо, от чего мне в свою очередь еще сильней хочется спрятаться. Но мне очень нужно раздобыть для Мики цветы. Мне кажется, он улыбнется, увидев их.
Когда я открываю дверь, звякает колокольчик, и Цветочница кричит из подсобки, что сейчас подойдет.
Внутри так замечательно пахнет. Здесь сотни цветов, в этом крошечном помещении около железнодорожной станции. Вдоль стен расставлены в пять-шесть ярусов около пятидесяти черных ведерок, и в каждом по нескольку букетов цветов.
