Люби меня по-немецки

 — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ну извини! Я же не мог не сообщить папе, что уже совсем скоро он наконец-таки станет дедом!

— Просто чудесно, лучше не придумаешь! — негодую, и, между прочим, вполне оправданно.

Папа, конечно же, рассказал всё маме, мама тёте Тамаре, тётя Тамара обзвонила всех родственников… Я ещё не родила, но новость уже распространилась словно вирус. Какое счастье, что сразу после разговора с Куртом у меня сел телефон.

— Зато твой отец перестанет считать меня бракованным, — обезоруживающая улыбка моментально сводит все претензии на нет.

И как ему только удаётся так мной манипулировать?

— Прекрати, ты же знаешь, что он просто над тобой потрунивает по старой памяти. Топор войны давно зарыт. Он даже подарил тебе свою именную пивную кружку, а это, поверь, дорогого стоит.

Нашу идиллию прерывает нахмуренный водитель:

— Посторонние выходят, едем дальше. Если, конечно, хотите родить как и полагается на родильном столе.

— Эй! У меня тачка сломалась, я свою жену не брошу! — возмущается парень, сжимая ладонь побледневшей супруги.

Перевожу взгляд на Курта, и тот обречённо машет рукой:

— Ай, чёрт с тобой, поехали.

Два молодых почти отца выбираются из кареты скорой помощи и прыгают в машину Курта. Сдерживая гримасу вновь накатившей боли машу им в окно рукой и снова смотрю на бедняжку:

— Тоже неожиданно приспичило? — киваю на её шарообразный живот.

— Мы матч смотрели и вот… — опускает взгляд на своё пузо и любовно оглаживает тот ладошкой. — Вообще, я за городом рожать должна, в "Лапкино".

Улыбаюсь неожиданному совпадению и, кряхтя, протягиваю руку:

— Меня Ульяна зовут.

— Женя, — сложив губы трубочкой, пыхтит. — Ромашкина. То есть, Малиновская*. Ой, что это? — с ужасом смотрит на растекающуюся под своими ногами лужу.

— А это, Женя, значит, что мамой ты станешь даже раньше, чем думала.

— Я боюсь! Пожалуйста, можно пригласить сюда моего мужа! — цепляюсь за рукав больничного халата пожилой акушерки. — Мы должны были рожать вместе, но так вышло, что попали сюда и я не готова вот так, одна…

— А чем тебе наш роддом не угодил? — хмурится, обиделась. — Между прочем, в семьдесят шестом году он занял третье место среди всех роддомов столицы!

— Лучше бы вы этого не говорили, — корчусь от боли, и стараюсь дышать правильно. Но не выходит.