Люби меня по-немецки

Толкнув входную дверь ногой, Рейнхард заходит в дом и под причитания мамы аккуратно опускает сонного дедушку в кресло.

— Что с папой? — обеспокоенно подбегает отец и точным движением врача прислоняет два пальца к артерии на шее.

— Не волнуйтесь, с ним всё в порядке, дедуля немного перебрал, — подсказывает Курт, и отец окидывает его раздражённым взглядом:

— Я сам разберусь, врач здесь я и, в отличие от некоторых, я действительно заканчивал медицинский.

— Боже, Олег, вы же мокрый весь с головы до ног! Неровен час — простудитесь! — квохтает тётя Тамара, стягивая с дивана вязанный крючком плед.

 — Вот, накиньте, а лучше — немедленно под горячий душ! Ульяна, не хочешь составить Олегу компанию? Попасть под дождь в сентябре — это же верный шаг к пневмонии.

— Идея, конечно, заманчивая, но там дядя Яша. Пойду помогу ему стряхнуть со стола крошки, — Курт беззастенчиво мне подмигивает и, открыв дверь, бесстрашно шагает в непогоду.

— Вот это мужчина! Ульяна, тебе крупно повезло, с таким нигде не пропадёшь! — очарованно вздыхает тётя, а Вика тем временем незаметно юркнула следом за Куртом…

Что за… На моих же глазах!

Едва не поддаюсь порыву и не бегу следом, но мама набрасывает мне на голову махровое полотенце, начиная как в детстве растирать насухо волосы.

— Сейчас чаю с ромашкой заварю, точно ведь простудишься.

— Мама, какой чай, мне домой пора, рано утром я должна быть в офисе, — отвечаю немного нервно, то и дело смахивая с лица край полотенца.

Что я сейчас делаю — смотрю в окно, пытаясь вычленить сквозь сизую пелену осеннего ливня фигуры сестрички и Ганса.

Вот пиранья выросла, а я ей сказки в детстве читала, подарила свою коллекцию кукол Барби. Она, видимо, рассчитывает, что я с ней, как с младшенькой, и мужиком поделюсь!

"Ой, а кто-то ревнует", — хихикает мысленная Я, а я настоящая злюсь, потому что, то, с каким орлиным рвением я высматриваю в окно эту парочку, действительно напоминает ревность.

С грохотом отворяется дверь и, впустив в гостиную непогоду, появляется Курт, удерживая в зубах плетёную корзинку с намокшим хлебом.

Почему в зубах? Да потому что на руках он держит мою маленькую гиену-сестрёнку! Его левая ладонь приходится ей аккурат на обтянутые тонким капроном ляжки. Просто чудесно. Восемнадцатилетняя красотка в мини, и я — в дядиным пуловере тошнотного цвета и с мочалкой на голове.

Раздраженно стягиваю с волос полотенце и пихаю в руки маме.

— Кто-то рикшей заделался, я погляжу.

— Вика выбежала мне помочь и упала.