Любимый незнакомец

Все, что он делал в этом морге, было ему отвратительно, но в то же время ему понравилось. Понравилось то, что он чувствовал, глядя, как Дани заботится о тех, о ком, быть может, мало заботились при жизни. О тех, кто никогда не поблагодарит ее за заботу. Ему понравилось ей помогать. Понравилось быть с ней рядом.

Спустя две недели после снежной бури Мэлоун бродил по улицам близ Суини-авеню, неподалеку от Восточной Пятьдесят пятой, там, где Ослиный холм спускался к Кингсбери-Ран. На этот раз он ни с кем не заговаривал и не заглядывал в бары, хотя именно так обычно проводил почти каждый день с тех пор, как в январе прибыл в Кливленд.

Он уже успел побывать во всех притонах и злачных местах, где собирались самые отпетые представители низов и рабочего класса. Прилежно обошел все питейные заведения близ Кингсбери-Ран, рассыпанные по району с названием Кливленд-Флэте. Заведений было много. Мэлоун составлял списки.

Обычно он просто сидел один и потягивал пиво, прислушивался, приглядывался. Пару раз при нем заговаривали о Мяснике, выдвигали теории, но убийств давно не было, и потому об убийце теперь говорили меньше.

Пару раз ему делали непристойные предложения, еще пару раз угрожали, но до сих пор ему всякий раз удавалось вернуться домой без лишних хлопот. Хвоста он тоже ни разу не замечал.

Теперь он знал центр Кливленда куда лучше, чем ему бы того хотелось, но никаких результатов пока не достиг. Все, что он делал, казалось ему бессмысленным – он словно ждал, когда мышь пробежит по комнате дома, в стенах которого живут целые полчища грызунов.

К тому же… ему была нужна всего одна, та самая мышь, которую манили только самые неприметные хлебные крошки.

Сегодня он решил поближе взглянуть на места, где нашли первые тела. У него были фотографии, были отчеты, было описание мест, но сам он там пока что не побывал и потому мог опираться лишь на чужие впечатления, на пересказ чужих слов.

Район был не из благополучных. Повсюду безо всякого присмотра слонялись кошки, собаки и дети.

О крысах он предпочитал не вспоминать. Хотя он и остерегался скорых оценок, но на первый же взгляд ему показалось, что все обитатели этих улиц едва держатся на плаву. Никто не смотрел ему прямо в глаза, но он чувствовал, как все прохожие окидывали его взглядом с головы до ног, точнее, до самой обувки. Обувка о многом могла рассказать. Работает ли ее владелец? Много ли ходит? Есть ли у него время начистить себе башмаки? Если есть, значит, в Кингсбери-Ран он чужой.