Любовь гика

Сразу за писсуаром, торчавшим из нового пола, были кабинки. Жидкость, сочившаяся из-под дверей, лишний раз напомнила, что туалеты лежат опрокинутые.

– Они над нами. – Рыжая поднялась. Ее ноги заметно дрожали. – Черт! Я как пьяная! – Сверху, с нового потолка, сочилась вода. Или, может, что похуже. – Смотри, стенка сломалась!

В уголке, прямо над нами, лист фанеры провис, вывалившись из пазов.

– Давай, вставай мне на плечи и попробуй оторвать его.

Она подняла меня и поддержала двумя руками, пока я карабкалась к ней на колени, на бедра, на спину.

– Сейчас я встану, – предупредила она.

Я взобралась к ней на плечи, держась за стену, и оторвала отставший лист.

– Мама! Хрустальная Лил!

– Эй! – донеслось из темноты над нами.

– Оли, посторонись. Мы спустим вам маму. Она ранена. Что-то в груди.

Это была Элли, там наверху. Я слезла с рыжей, добавив ей еще несколько синяков. Она подхватила длинные бледные ноги, показавшиеся сквозь дыру в потолке. Любимая мамина юбка с желтыми цветами изорвалась в клочья, синие вены у нее на ногах будто светились в сумраке.

Близнецы наверху отпустили ее руки. Рыжая, хоть и старалась, но не смогла удержать маму. Она упала на пол с тихим вскриком.

– Свет, – сказала мама.

Близняшки пролезли в пролом и спрыгнули к нам. Мокрые и вонючие. Волосы и одежда испачканы в густой синей жидкости для биотуалетов.

– Это мы виноваты, – проговорила Ифи со слезами в голосе.

Близняшки присели на корточки рядом с мамой. Рыжая склонилась над ней и ласково убрала с ее лица мокрый локон белых волос.

Мы уложили ее под раковиной. Рыжая оторвала лоскут от маминой юбки с желтыми цветами и положила ей на лицо, закрыв рот и нос, чтобы Лил не дышала пылью.

От близняшек ужасно воняло.

– Вы ничего себе не сломали? – спросила рыжая. – Тогда сядьте там, в уголке. От вас так несет, у меня сейчас нос взорвется. На вас, что ли, пролился весь туалетный бак?

– Мой выход, – четко произнесла мама. – Сейчас мой выход.

– Что с ней? – спросила Ифи.

Мама сложила руки на животе, словно прилегла вздремнуть у себя в спальне.

– Не знаю. Наверное, бредит. – Рыжая сковырнула царапину у себя на локте. – Попробую выйти наружу и посмотреть, что там и как. Когда-то же оно должно прекратиться.

Ветер уже не мчался единым фронтом, а дул порывами, периодически затихая. Стало немного светлее. Близнецы тяжело опустились на пол у двери в первую кабинку. Лица застывшие, взгляды прикованы к маме.