Любовь гика

– С днем рождения! – сказала я, улыбнувшись.

Их губы болезненно скривились.

– Вы здесь весь день просидели? Мама переживала.

Они легонько кивнули. Рыжая усмехнулась и принялась бить себя по ногам, стряхивая с джинсов пыль.

– У них месячные начались. В первый раз. Они подумали, что умирают.

– Мы знаем, что это такое.

– Мы просто не думали, что оно будет у нас, – сказала Ифи. – Мы плохо себя чувствуем. И вообще, это страшно. Элли не хотела идти домой, я-то хотела, а она нет. Я ее уговаривала, уговаривала, а она ни в какую.

Элли раздраженно мотнула головой.

– Это надолго? На всю ночь? Или как?

Из-под тряпки с желтыми цветами донесся голос Лил:

– Я бы вам все рассказала подробнее, но не предполагала, что у вас начнутся месячные.

Мне вдруг стало страшно, кровь зазвенела в ушах.

– Мама, а у меня они будут?

Ифи облизнула грязные губы.

– Элли не вышла, даже когда нас нашли мама с Цыпой. Не дала мне отпереть дверь. Мама велела Цыпе открыть дверь и вытащить нас наружу, но он ее не послушался и не стал ничего делать.

– Замолчи! Замолчи! Замолчи!

– Элли, кончай истерить! – велела рыжая. Она погладила меня по голове. – Твоя мама послала меня за тобой, чтобы ты пролезла под дверью кабинки.

– Только попробовала бы залезть, – пробурчала Элли. – Я бы пнула тебя по башке.

– Слушай, девочка, что ты так напрягаешься? – Рыжая разозлилась всерьез. – Вещь естественная, у всех женщин бывает.

– Да? Это многое меняет. Будет о чем подумать.

Снаружи раздался гудок. Кто-то жал на клаксон. Гудок не прекращался, монотонный, настойчивый.

– Милый Ал, он такой нетерпеливый.

– Он не знает, где вы. – Рыжая поднялась. На ее потемневшем от пыли лице выделялись лишь яркие белки глаз. Она потянулась к ручке горизонтально лежащей двери и распахнула ее наружу. С порожка посыпался песок. Ветер ворвался внутрь, швырнув колючую пыль нам в лицо.

– Ладно, дамы, вечеринка окончена.

– Хорошо, что я догадалась убрать торт в холодильник, – произнесла Хрустальная Лил. – А то остались бы мы без торта.

Праздничный ужин в честь дня рождения близнецов состоялся в спальне, на большой маминой кровати. Мама лежала, откинувшись на подушки, элегантная бинтовая повязка, сделанная папой, белела в вырезе шелкового кимоно, свежевымытые волосы пенились, словно взбитые сливки, вокруг голого, ненакрашенного лица.