Любовь гика

Доктор Филлис говорила, внимательно наблюдая за Арти: может, ее доводы все же заставят его передумать?

Арти смотрел сквозь окошко в двери лазарета, где на койке спала Альма Уизерспун, а Цыпа сидел рядом с ней на трехногом табурете. Цыпа был в белом халате, выданном доктором Филлис. Рукава халата пришлось закатать. Цыпа склонился над Альмой. Его взгляд нежно скользил по рыхлым складкам серой кожи на ее щеках и подбородках.

– Вы посмотрели таблицу, которую я вам дала? Процесс заживления идет в три раза быстрее нормы для ее возраста и комплекции.

Резкий, звенящий голос доктора Филлис вонзался в уши, как хирургический скальпель. Арти, до этого полностью поглощенный зрелищем за окошком: бугром плоти под простыней и комом бледного теста вместо лица на подушке, – повернулся к докторше и спокойно произнес:

– Док, я знаю, что вы способны отрезать ей все и сразу. Понимаю, что это было бы продуктивнее. Но я хочу, чтобы у нее была возможность передумать и отказаться в любой момент.

Он повернулся обратно к окошку и расслабленно откинулся на спинку коляски. Он смотрел на женщину, спящую в палате за дверью. Его лицо было спокойным, умиротворенным. Вечно сжатые губы будто сделались мягче. Арти погрузился в некую сонную блаженную негу, почти безмятежную, почти пронизанную теплотой. Сейчас в лице Арти проглядывал Цыпа, и это было так странно, так непривычно. Арти был счастлив, по-настоящему счастлив. Я знала причину, но не могла ее уразуметь: Арти был счастлив из-за того, что какой-то занюханной Альме Уизерспун ампутировали все пальцы на ногах, а потом, когда эта Альма Уизерспун восстановилась после операции, она принялась умолять, чтобы ей отрезали ноги.

Доктор Филлис и Цыпа держали Альму в лазарете. Арти частенько наведывался туда и сидел в коляске у двери в палату, глядя в окошко на перебинтованное грузное тело на второй койке с конца.

Раз в неделю, утром в воскресенье, Арти разговаривал с ней по интеркому. Сквозь окошко в двери наблюдал за лицом Альмы, а его голос обрушивался на нее из динамиков.

– Не могу передать, как я счастлива, что меня избавляют от этой ноши, пусть по кусочку за раз, пусть только по пальцу. Только когда освободишься от лишнего, понимаешь, какой это был тяжкий груз.