Любовь-морковь и третий лишний

– А что тут про собачью чумку говорили? – продолжила Вера. – Я пришла под самый конец и ничего не поняла.

– Да так, – отрезала я, – чепуха вышла, не беспокойся.

Решив как можно дольше оттянуть момент возвращения домой, я сначала съездила в дежурную аптеку, получила из рук сонной провизорши бутылочку с репейным маслом и лишь после этого вползла в квартиру.

В коридоре стояла сонная тишина, дети. Юля и собаки, утомленные тяжелым днем, рухнули спать. Радуясь столь замечательному повороту событий, я старательно обмазала Ириску репейным маслом, завернула собачку в старый байковый халат и положила ее около себя со словами:

– Через часок искупаемся.

Йоркшириха не сопротивлялась, наверное, она тоже устала от толпы, сейчас, высунув из халата голову, Ириска положила ее мне на руку и засопела. Мои глаза закрылись.., потом распахнулись, наткнулись на будильник – девять утра.

Меня подбросило над кроватью, около подушки лежал халат.

– Ириска, – зашептала я, – ты где? Ириска.

Йоркшириха не отзывалась.

Я попятилась в коридор, затем, забыв умыться и не попив кофе, рванула к себе. Надо как можно скорей удирать прочь. Юля, наверное, еще не простила мне историю с чумой, а тут новая фишка, представляю, какие звуки станет издавать жена Сережки, когда, проснувшись, поймет, что ее волосы испачканы репейным маслом, а постельные принадлежности безнадежно испорчены!

У одних людей несчастливыми бывают понедельники, другие не любят пятницы, третьи опасаются тринадцатого числа, но лично меня неудачи настигают в любое время.

Вот и сегодня с утра все пошло наперекосяк. Для начала «Жигули» не пожелали завестись. Я покрутила ключом в зажигании, потом открыла капот, бесцельно осмотрела кучу непонятных частей, опустила его, попинала ногой колеса, снова села за руль и, поняв, что сделала все возможное для реанимации коняшки, взяла сумочку и потопала к метро.

Не успели ноги ступить на платформу, как мне стало понятно: что-то тут не так. Конечно, около десяти часов утра в подземке не бывает пусто, но столько людей лично я видела впервые. Плотная толпища мерно колыхалась и гудела, я глянула на табло и удивилась еще больше – поезда не было двенадцать минут.