Любовь-морковь и третий лишний

– Граждане пассажиры, – закричали из динамиков, – по техническим причинам поезда следуют с большими интервалами, пользуйтесь услугами наземного транспорта!

И тут подкатил состав, люди с воплем начали ломиться в вагоны, я, испугавшись давки, плюхнулась на одну из лавочек на платформе и решила подождать другой поезд. Сидеть на платформе пришлось больше часа, но потом голубые вагоны стали мелькать с нормальной скоростью, и мне в конце концов удалось стартовать в «Лео».

Бабы Лены на месте не оказалось, на столе лежал глянцевый журнал, а сверху громоздились очки.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Я сунула голову внутрь, увидела стареющую кокетку и воскликнула:

– Ой, а где Софья Сергеевна!

– Ты меня не узнала? – скривилась Щепкина.

– Ой, как вы помолодели, – заявила я, – просто девочкой стали, не…

Продолжение фразы застряло в горле. Молчи, Лампа, молчи, похоже, ты, дорогая, в последнее время говоришь и делаешь сплошные глупости.

– Что значит «просто девочкой стали»? По-твоему, я гляделась раньше старухой?!

Но Софья Сергеевна довольно усмехнулась:

– Да уж! Восхитительный эффект! Не зря столько денег за массаж отдала! Ты, душенька, кажется, новая гримерша?

– Да, да, – обрадованно закивала я, – именно так.

Хотя не понимаю, зачем вас гримировать, вроде сегодня вы Джульетту играете, так к чему макияж? Юное лицо не следует портить.

Софья Сергеевна расплылась в улыбке.

– Ты путаешь, мы даем «Макбет».

– Тогда конечно, – закивала я, – хоть и неохота вашу красоту замазывать. И вообще, ну куда смотрел режиссер? Разве можно молодой женщине роль пожилой героини давать?

Щепкина вытащила сигареты.

– Садись и отдохни. Кстати, знаешь…

Так славно начавшуюся беседу прервал стук.

– Ну кто там? – недовольно крикнула Щепкина.

Дверь распахнулась, впустив Батурина, за ним маячила еще одна высокая мужская фигура, но я не успела разглядеть лица второго человека.

– Сонечка, ангел мой, познакомься, – зачирикал Юлий.

– Это кто? – вдруг перебил его страшно знакомый голос.

– Рядом со Щепкиной!

Я отвела руки от лица и замерла, лишившись дара речи.

– Новая гримерша, – недовольно сказал Юлий, – прогульщица! Явилась, голуба! Ну-ка, иди в мой кабинет, пьяница.