Любовь-морковь и третий лишний

– Ты ищешь убийцу Тины Бурской? – резко спросил Костин.

– Нет, – во мне проснулось умение лгать.

– Я нанялась гримершей!

– Хотела попробовать себя в новой профессии.

– А то я не знаю, тебя хлебом не корми, дай только нос в расследование сунуть.

– Нет, я ничего не слышала о Бурской.

– У тебя совесть есть?

– Тогда пни ее, пусть проснется, – велел Костин, – и устыдит тебя.

– Не смей меня ругать, – зашмыгала я носом.

Очень хорошо знаю, что Вовка не переносит вида слез, и сейчас настала пора применить сильнодействующее средство.

– Лампудель, был такой Станиславский, он говорил порой актерам на репетиции: «Не верю».

– А я вовсе не собирался тебя ругать.

– Да? Зачем тогда велел запереть?

– Мне нужна твоя помощь, – проигнорировав вопрос, заявил Вовка, – делом Тины Бурской занимается наш отдел. Зная твою активность, быстроногость и вездесущесть, полагаю, что ты весьма преуспела, обогнала меня на лыжне.

– Что? – Я старательно прикидывалась дурочкой. – Ей-богу, нечего.

Вовка вдруг сгорбился.

– Я повышения звания жду, сколько можно в майорах ходить, но, видно, не видать мне новых погон, торможу с делом Бурской, думал, ты поможешь.., – Конечно, – с жаром воскликнула я, – всегда готова оказать услугу, если тебе надо, то слушай! Могу сообщить имя убийцы.

Я удовлетворенно хихикнула:

– Ты был прав, я обошла всех на повороте. Сын Бурской.

– Валентины и Семена?

– Павел – ребенок Тины, впрочем, давай все по порядку! – воскликнула я. – Знаешь, как я впуталась в эту историю?

– Даже предположить не могу, – покачал головой Вовка.

– Жанна попросила помочь.

– Да, именно она. Ты ведь знаешь, что я считаю своим долгом прийти любому человеку на помощь.

– Ага, – кивнул Вовка, – об этом жизненном принципе, о девизе: «Чужой беды не бывает», я не раз слышал от госпожи Романовой, но где ты столкнулась с Жанной?

– Сделай-ка нам кофеек, – улыбнулась я, – правда, я терпеть не могу растворимые напитки, но, на худой конец, выпью и его.

Вовка пошел к чайнику, а я села в кресло, попыталась пятерней причесать волосы, затем плюнула на дурацкое занятие и завела рассказ.

Целую неделю после разговора с Вовкой в кабинете Батурина я просидела дома под арестом. Костин поступил со мной жестоко, и, честно говоря, я обиделась на майора.