Любовь-морковь и третий лишний

Дима на экскурсии, Евгений на работе, няньки Насти нету дома, ее отправили купить колготки, в те времена справиться с задачей за час было невозможно, Анастасия вернулась, когда дом уже был полон милиции. Свидетелей преступления не было, произошедшее сочли несчастным случаем. Валечка, правда, лепетала: «Мы с мамой играли», но следователь не придал этому значения.

Валентину отдали Бурским. То, что Антонина поменяла ей имя на Эвелину, Альбина не знала, предполагала, что ребенка по-прежнему зовут Валя.

Вот почему Ожешко так испугалась, услыхав про книгу воспоминаний Тины Бурской, вот отчего окаменела, услышав от Влады вопрос:

– Говорят, ваша свекровь скончалась при очень странных обстоятельствах!

Альбина, как все убийцы, боится разоблачения.

Конечно, Валечка была очень мала, но вдруг она что-то вспомнила и теперь может обвинить Ожешко?

– Бред какой-то, – прошептала я.

– Это тебе так кажется, – сказал Вовка, – ты не живешь всю жизнь с двумя убийствами в анамнезе, поэтому можешь рассуждать спокойно.

А Альбина на этой почве почти помешалась.

– А Дима? Про него забыла? Альбина удачно избавилась от Вали, но дома остался Дима.

– А он ей чем помешал?

– Ну, во-первых, мальчик Альбине не нужен, она хочет жить с мужем вдвоем, а во-вторых, спустя некоторое время Димочка, увидев, как Евгений выносит кувшин с горячей водой на лоджию, кричит: «Ой, не делай так, бабушка умерла, потому что ушла за водой».

Альбина вздрагивает, в ее мозгу вспыхивает мысль: мальчик, хоть его и не было дома во время убийства, что-то знает! На самом деле Дима абсолютно не в курсе произошедшего, он просто напуган смертью Ирины Константиновны, и все, но у Ожешко, как у всех убийц, мысли направлены лишь на то, чтобы уничтожить улики.

Она моментально решает избавиться на всякий случай и от Димы. Дело вновь обставляется как несчастный случай. Летом на даче, когда мальчик ложится спать, Альбина закрывает заслонку и уезжает в райцентр, там ей, как всегда, везет, в магазинчике «выбрасывают» в продажу детскую обувь, Ожешко пристраивается в хвост очереди и, купив ботиночки для уже покойного мальчика, едет в деревню.

Ее многочасовое отсутствие, во время которого ребенок угорел, вполне оправдано, дама покупала сыну обувь.

– Павлика она просто выгнала, – прошептала я, – и объявила умершим.

– Ага, – кивнул Вовка, – она купила соответствующий документ в сельсовете.