Любовь-морковь и третий лишний

В свое время Альбина убила свекровь лекарством, налитым в воду, потом то же самое проделала с Тиной, теперь на очереди Эва. Пузырек у Ожешко в сумке, она сама принимает этот старый, давно известный препарат. Поэтому старуха мгновенно выливает весь флакончик в бокал с коньяком, берет еще один фужер для себя, подходит к Эве и смиренно говорит:

– Извините, давайте выпьем с вами за дружбу, вы теперь тут хозяйка, скоро въедете, поселитесь здесь.

Дай вам бог счастья в этих стенах.

Эвелина, не чуя подвоха, хватает бокал.

Она давно завязала с выпивкой, боится за свое здоровье, но ух больно велик повод, вот оно, богатство! И женщина одним махом опрокидывает бокал. Через пару секунд ей становится плохо, но, очевидно, несмотря на больные почки, Эва более крепкая, чем Тина. Актриса умерла почти сразу, а Эвелина решает выйти во двор, думая, что на свежем воздухе ей станет легче. Она покидает здание, делает несколько шагов по дорожке и падает замертво за мусорными бачками.

Все. Действие окончено, занавес.

Альбине более некого бояться. Не желая вызвать подозрений, она решает поработать в театре еще пару недель и уволиться.

Батурин платит техническому составу копейки, поэтому в «Лео» текучка, уход Альбины не вызовет удивления.

– Альбину арестовали?

– Как мне хочется на нее посмотреть!

– Нет, не довелось, я успела познакомиться в театре лишь со считанными людьми.

– Не может быть. Щепкина?! Софья Сергеевна!!!

– Но больше людей пожилого возраста я там не встречала.

– Подумай! Помнишь, ты говорила, что на поминках столкнулась с пожилой дамой, вы встретились в холле, она держала в руках бокал с коньяком.

Тебя слегка удивил напиток, он не вязался, так сказать, с имиджем бабуси. Между прочим, милая старушка только что, за пару минут до твоего появления, отравила Эву и шла прочь с места преступления…

– Баба Лена! Вахтерша! Такая приветливая бабулечка! Вот почему она так странно разговаривала, то как неграмотная старуха, то как интеллигентная дама.

– Да. Старательно играла роль, но иногда забывалась.

Сейчас она у нас и дала подробные показания.

Я потеряла на время дар речи, а Вовка продолжал:

– Да, – выдавила я из себя.

– Эвелина знала имя сына Бурской? Зинаида ей открыла правду?

– Но она же делала документы для младенца.

– Почему тогда акушерка мне не назвала фамилию «Закревский», отчего отправила к Ожешко?

– Тут чистая психология, вернее, патология. Я ведь задал Зинаиде те же вопросы, а она в ответ: "Меня сильно обидела Тина.