Любовь-морковь и третий лишний

– Кофе сегодня отпускаю только сотрудникам театра, – ледяным тоном заявила худенькая, ярко накрашенная тетка за прилавком, – имейте совесть! Надоели!

– Меня зовут Евлампия Романова, теперь я у вас гримером работать буду.

Буфетчица мгновенно заулыбалась в ответ:

– Нюся, рада познакомиться. Чего хочешь?

– Вот, бери пакетик, чайник сбоку, булочку не желаешь? Свежее некуда. Ты извини, что я окрысилась, тут в двух шагах от нас перекресток, и милиционеры на нем дежурят, нас обязали их в туалет пускать.

Ясное дело, не в актерский, а в общий в подвале, придут, натопают, нагваздают, да еще поесть забесплатно норовят. Возьмут бутерброд и уйдут. Я, конечно, Батурину пожаловалась, а он даже не вздрогнул. «Давай, – говорит, – им все так, а то они в отместку наши машины на эвакуаторах увозить станут». Вот ловко придумано! У меня автомобиля нет, пешком хожу, а кому стаканы мыть и грязь за гаишниками убирать? Пусть тот, кто за свои тачки трясется, их кофеем и поит! Верно? И, представляешь, там женщины работают! Пару раз приходили! Бабы, а неаккуратные, хотя всяко случается, иная тетка грязнее мужика. Я и подумала, может, ты из этих, только без формы, уж извини.

– Ерунда! – кивнула я. – Не знаешь, где поминки устроят, в буфете?

Нюся повертела пальцем у лба.

– Ты че! Ясно дело, в доме ихнем богатом, не тут же.

Внезапно из репродуктора полилась печальная музыка, и раздался торжественный голос:

– Сегодня мы прощаемся…

Нюся перекрестилась, я глянула на большие настенные часы.

– Нет, репетируют, – пояснила буфетчица.

Мелодия стихла, затем зазвучала вновь.

– Второй час подряд слова подбирают, – вздохнула Нюся. – Ну, Жанна! Мразь.

– Кулакову? Фу! Одна спесь, – скривилась Нюся, – есть у нас такие, ничего собой не представляют, а уж гонору! Мама родная! Вот Тина другая была, подойдет, поговорит нормально. Наши тут из-за ее брюликов бесились, а я считаю, что актрисе положено хорошо выглядеть, кстати. Тина своим богатством не кичилась и возраст свой не скрывала.

Ой, цирк!

– Есть у нас Софья Сергеевна…

– Вчера гримировала.

Нюся стала тереть тряпкой прилавок.

– Вот Сонька просто бешеная делается, когда речь о возрасте заходит. Два года тому назад она себе юбилей устроила, захотелось бабе цветов, подарков, ну и придумала: тридцать ей. Народ прямо помирал, а она как ни в чем не бывало в мини-юбчонке по сцене скакала.

– Ну фигура у Щепкиной хорошая.

– Не говори, издали за девочку сойдет.