Любовь-морковь и третий лишний

Да, спала девочка теперь в комнате, но какой толк от рокировки? Тина возненавидела потеснившую ее сестру, Григорий молчал, а Тоня отделывалась краткими фразами типа: «Запри дверь» или «Делай уроки».

Одежду и ботинки она, правда, стала Эвелине покупать, но каждый раз, опавая неугодной дочери пакет, цедила сквозь зубы:

– Хотели в Сочи на лето поехать, да пришлось деньги на обновы тебе потратить. Одно разорение! Тина, я тебе не могу платье приобрести, у нас Эвелина первая, сама знаешь, если она не получит шмоток, снова жаловаться в школе будет, доносчица.

После похорон Григория ситуация не сильно изменилась, только Эву переселили в комнату к Тоне.

Долгое время девочка верила в версию о цыганке, ей очень хотелось найти свою родную мать, до такой степени, что один раз Эва, увидев на вокзале гомонящий табор, подошла к шумным женщинам и спросила:

– Не знаете, не обменял ли кто из ваших ребеночка в роддоме?

Чавелы замерли, потом самая пожилая ласково ответила:

– Мы, красавица, у себя рожаем, врачам не доверяем, ни к чему они нам!

Из глаз Эвы покатились слезы, цыганки окружили девочку, а та рассказала им свою историю.

– Обманули тебя, – вздохнула все та же старуха, – не наша ты, хоть и смуглая. Мы другие, не так выглядим, а еще цыганка никогда своего ребенка не поменяет, да и зачем делать такое?

– Нагуляла тебя мать, – подхватили другие женщины, – с другим мужиком, а про роддом наврала, оттого и отец бесился.

Эвелина пришла домой и неожиданно выпалила в лицо маме:

– Я знаю, в чем дело! Ты папе изменила, меня от любовника родила, и потом всю жизнь ненавидела.

Кто мой отец? Я поеду к нему!

Антонина отвесила дочери пощечину и заорала:

– Хрен с тобой! Знай правду! Никогда я с другим мужиком в кровать не укладывалась! Подменыш ты!

Рядом баба рожала, богатая, вот у нее, блондинки, черненькая девка родилась, я хорошо видела, как она ее кормила.

Ей мою девочку и отдали, чтоб у мужа подозрение не вызвать. Я только дома и увидела, кого мне в конверте подсунули! Скажи спасибо, что тебя вон не выкинули, растили, как свою, а ты отблагодарила, нечего сказать, с доносами бегала, оттого и отец на тот свет молодым убрался.

У любого нормального человека сия история мигом вызвала бы вопросы.