Любовь-морковь и третий лишний

 – Ты же все имеешь: мужа, богатство, славу.

– Сейчас, – уточнила Тина, – но на пути к вершине в моей жизни много чего происходило, и тебя рядом, пока я вверх ковыляла, не было. С какой стати ты на помощь надеешься?

– Опять про подкидыша расскажешь?

– Я загибаюсь от холода.

– Каждый умирает в одиночку.

– Прими мои соболезнования, – ухмыльнулась Тина.

У Эвы потемнело в глазах, хорошо одетая, приятно пахнущая сестра, в сумочке которой сейчас лежит явно набитый до отказа кошелек, просто издевается над ней.

– Ладно, – прошипела Эва, – я уйду, направлюсь прямо в газету «Желтуха», напишу им эксклюзив под названием «Голая правда о моей сестре Тине Бурской», пусть страна почитает, весь имидж потеряешь.

Глаза Тины превратились в щелки.

– Доносчица! Какой была, такой и осталась.

– Посмотрим, как тебя после моей статьи назовут, – отбрила Эвелина.

Актриса схватила сестру за плечи.

– Ладно, промолчу, но плати за мой закрытый рот.

– Дура, ни копейки тебе не дам.

– Тогда прощай, – отчеканила Эва, – жди публикации.

– Костя! – крикнула Тина.

Из машины моментально выпрыгнул шкафоподобный парень.

– Слушаю, Валентина Григорьевна.

Тина ткнула в его сторону пальчик, увенчаный большим, дорогим кольцом.

– Вот, Эва, смотри, это Костик. Глупый, просто идиот, читать, писать не умеет, зато стреляет, как бог, и мне предан навечно, пошевелю рукой, он тебя на куски порвет. Хочешь? – Эва приросла к асфальту, а Тина преспокойно продолжала дальше:

– Шантажисту платить нельзя, получит раз звонкую монету, опять захочет, лучше от тебя сразу избавиться.

«Налетела на актрису психопатка, ударить хотела, а я ее отпихнул, да, видно, перестарался». Много охраннику не дадут, я выкуплю его. Так как? Пойдешь в «Желтуху»?

Эвелина помотала головой, она сразу поняла: Тина не пугает ее, громила Костя на самом деле способен убить человека и не охнуть.

– Правильное решение, – одобрила сестрица, – ступай домой и более не болтай глупости, забудь о знакомстве со мной.

Высказавшись, актриса пошла к машине, Костя раскрыл дверь, и тут Тина обернулась к замершей от страха Эве и ухмыльнулась:

– Впрочем, на, держи, купи себе бутылку.

Розовая новая сторублевка спланировала на грязный асфальт, иномарка унеслась прочь.