Люди крепче стен

Посмотрев на окруженный равелин в бинокль, командир дивизии генерал-майор Мотылевский спросил у стоявшего рядом замполита:

— Сколько мы у этого города возимся?

— Если брать все в целом, то недели четыре будет.

— Четыре недели, — задумчиво протянул Мотылевский. — За это время наш фронт уже к Одеру подошел. Плацдарм отвоевал на противоположном берегу. До Берлина километров двести осталось, а мы все тут топчемся.

— Крепок немец. Дерется за каждый дом. Чем ближе подходим к Берлину, тем немец злее. Крепость мы в любом случае возьмем.

Только уж очень неохота погибать в конце войны… Предложим командованию равелина сложить оружие. Выделим им на обдумывание полчаса.

Первые пятнадцать минут пролетели. Если сдача не произойдет, то возобновится обстрел равелина из полковых пушек и танков. А далее штурм! Оставалась некоторая надежда, что гарнизон все-таки проявит благоразумие и сложит оружие.

Генерал-майор Мотылевский наблюдал в бинокль некоторое оживление в равелине. В амбразурах замелькали офицеры.

Не будь перемирия, так они стали бы очень удобной мишенью для снайперов.

Немцы злоупотребляли отведенным временем и проводили в крепости серьезные перестановки: подтаскивали поближе боеприпасы, закрывали амбразуры мешками с песком, залатывали пробоины. Ну что ж, пусть пользуются до поры до времени добродушием русского солдата.

Капитан пехоты Вильгельм Ландман, начальник гарнизона Западного равелина, связался с комендантом Позена генерал-майором Эрнстом Гонеллом сразу после предложения русских о сдаче гарнизона с гарантией жизни каждому солдату и оказания помощи раненым.

Эрнст Гонелл ответил не сразу. Пауза в разговоре затянулась.

Капитан Ландман, воевавший с первого дня войны и, казалось бы, не боявшийся ни бога, ни черта, несказанно робел перед комендантом Гонеллом, чем походил на неопытного новобранца. Было в облике генерала нечто такое, что заставляло подчиняться ему самых закаленных. Даже его тягостное молчание наполнялось каким-то глубинным смыслом.

А уж если он принимался говорить, то каждое слово наливалось тяжестью.

Капитан Ландман уже давно понял бессмысленность сопротивления. Если оно продолжится и далее, то погибнет весь личный состав гарнизона. Если же они предпочтут смерти плен, то имеется шанс сохранить жизни. Была еще одна причина, по которой капитан желал согласиться на предложенную русскими капитуляцию: хотелось выжить в этой нечеловеческой бойне и увидеть жену, проживавшую в Позене.