Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Всегда думал, прохлаждается, сучка, на работе, ногти свои красит, да по телефону трындит… а хрен там! Без нее весь график летит к чертям собачьим, с бумагами завал, секретарша уже рыдает и в обморок падает от перегрузки. Где взять толковых людей и туда и туда — ума не приложу. Богдан пока своего одолжил, когда вернется с Маврикий, хрен знает, что делать буду. Отдел кадров не работает, только штаны протирает.

— В нехватке персонала у тебя никогда проблем не было, — изогнув одну бровь, заметил Кирилл.

— Да ежу понятно, что найду рано или поздно, — отмахнулся Полонский.

 — Это так, ерунда, которая вроде и внимания не стоит, а зудит, сука, неприятно. И такого зуда набралось со всех сторон, вот зубы и скалю.

— Учитывая, из какой задницы ты выбирался по ходу своей жизни, я сильно сомневаюсь, что потеря пары рабочих тебя настолько выводит из себя.

— Слыш, психолог… не лечи, а? — откровенно скривился миллиардер. — Как будто ты не знаешь, что происходит в моей сумасшедшей семейке. Ты ее часть, как-никак.

— Понятия не имею, — тщательно скрывая усмешку, откликнулся Кирилл, наклоняясь вперед и выставляя на стол свой опустевший стакан, тонко намекая, чтобы его наполнили.

Полонский выполнил молчаливую просьбу, заодно подлив и себе. Жидкости в бутылке стало как-то подозрительно мало…

— Я хрен знает, что происходит, Кир, — через несколько долгих минут наконец-то заговорил мужчина, уже совершенно другим тоном. Спокойным, даже равнодушным. А еще — донельзя уставшим. — Я вижу, как отдаляются мои сыновья. Я всегда видел в Богдане свою гордость и надежду, воспитывал, как своего приемника, хотел оставить ему империю и огромное состояние.

А когда понял, что это не главное, стало уже поздно. Этот чертов финансовый гений в итоге самостоятельно превзошел меня по всем фронтам, и сделал то, чего не смог я — обзавелся настоящей семьей. Не мне тебе напоминать, что он творил ради твоей оторвы. Я думал, раз такое дело, оставлю молодежь в покое, постараюсь наладить отношения со вторым сыном. А хер и там! Не успел найти и потерял тут же. Столько лет он был рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, а я, дурак слепошарый, не видел ничего дальше собственного носа. Теперь хоть знаю правду. А толку? Мы были ближе, пока он был простым, мать его, охранником! Щас я даже понятия не имею, на какой кривой козе к нему подъехать. Не семья, а хрен знает что. Каждый сам по себе!

Кирилл промолчал, давая другу высказаться. Он прекрасно понимал, к чему клонил Полонский, знал и в чем он ошибался.