Но сначала все трое молчали, они словно заново знакомились со мной, новой личностью в старом теле, а я вежливо ожидала.
– Она изменилась, это заметят, – задумчиво выдал Хорн через минуту пристального внимания, еще и озабоченно хмурясь.
– Да, – спокойно согласился князь, откинувшись на спинку кресла. – Взгляд другой, выражение лица, даже двигается и держится иначе. И этот огонек света во тьме…
Бесстрастный княжеский тон меня не обманул. У Дивита сердце кровью обливалось, насколько ему было больно. Как отец чувствовал кровную связь, но отчетливо понимал, прекрасно видел, что перед ним не его дочь.
А чужачка! Даже представлять не хотелось, каково ему: получить ножом в грудь от жены, узнать, что в заговоре против него участвовала и дочь, потом обрадоваться тому, что она все-таки одумалась, спасла ему жизнь, а потом узнать, что дочь предала и умерла, а спасла и жива – другая!
Не подумав, просто нечаянно вырвалось из глубины согретой светом души:
– Мне очень жаль, что так вышло…
Оба поняли меня без лишних пояснений.
Себ обдал холодной злостью и неприятием, а вот князь, поморщившись, – отравленной предательством горечью.
– Великая Эйта слишком щедра к этим… – Сейчас, при князе, Хорн не посмел выплюнуть «тварям». – Магам смерти. Дар читать чужие чувства должен быть лишь у избранных.
– У вас? – насмешливо уточнила я, глядя на возмущенного Хорна.
– У Высших и только у них! – парировал Хорн, и я с ним была полностью согласна.
– Вы правы, – кивнула я, удивив мужчин. – Мне тоже крайне неприятно, что кому-то могут быть доступны мои чувства и эмоции.
У каждого должно быть что-то исключительно личное и недоступное другим.
С минуту помолчав, князь сообщил о том, что я уже знала:
– Через три дня будет большое торжество, на котором мы обязаны продемонстрировать вменяемую и здоровую наследницу Солката. А также единство и сплоченность семьи повелителя. Чтобы унять все кривотолки и слухи, снизить напряжение в среде древних родов. Чтобы никто не усомнился: Фолкзаны были, есть и будут самым сильным и надежным родом во главе Солката! И никто не сможет нас низвергнуть!
– Я постараюсь не подвести вас, эрэт Фолкзан, – с достоинством кивнула я.
– Отец…
– Что, простите? – не поняла я.
– Катрия называла меня отцом, и ты должна. Иначе возникнут вопросы, – проскрипел князь.
– Особенно с учетом пожалованного тебе второго имени, – мрачно добавил Хорн.
– Хорошо, отец, – кашлянув, потому что горло перехватило, выдавила я.
