- Простите…мне сейчас не до Миши…мне…мне…Господиии! Как вы не понимаете… я… я сейчас задохнусь!
Паника и боль становились все сильнее. Меня лихорадило, я словно находилась на морозе голая, и меня пробирало до самых костей.
Бросилась к телевизору, включила. По всем каналам экстренный выпуск новостей. Прямая трансляция с речи президента перед выборами. Внизу черная траурная бегущая строка. Не хочу ее читать. Не вижу. Я ее не вижу и видеть не могу.
Нашла тот канал, где трансляция только начиналась, точнее, запись.
Сердце колотилось как ненормальное, и все внутри сжалось в камень. Это ошибка. Фейк. Ничего с ним не случилось…не должно было. Только собственное ощущение…оно никуда не исчезло, и в груди адски ныло и болело.
Увидела, как Петр в темно-сером костюме энергично шел по ступенькам к трибуне. На нем белая рубашка, черный галстук. Картинками в голове собственные пальцы, завязывающие галстук на его шее, и жадный поцелуй в губы, и тихий шепот:
«Не уходи…еще часик…не уходи.
- Сучка…не проси так!
Сильные пальцы резко стягивают мои волосы, запрокидывают мою голову, и горячие губы впиваются в мою шею, а руки уже давно у меня между ног.
- Мокрая сучка…моя мокрая сучка. Скажи, что моя!
Под толчки пальцев внутри.
- Твояяя…
Трахаемся, как осатаневшие животные, прямо у двери»
Смотрю, как слегка шевелились от ветра его светлые волосы с прожилками серебра. Под моими ладонями они жесткие, густые, непослушные. Я любила впиваться в них, царапать его голову, причинять боль, как и он мне.
Любила его волосы. Черт бы его подрал. Я любила в нем все.
Встал возле микрофона. Камера выхватила его лицо вблизи. Сердце зашлось еще сильнее. Настолько сильно, что я невольно прижала руки к груди.
Пока говорил, я, тяжело дыша, смотрела только ему в глаза. Разрешила себе смотреть спустя столько времени. И не могла насмотреться, буквально жрала его лицо голодным тоскливым взглядом. Пока вдруг не увидела, как к нему подошли. Что-то сказали на ухо. Он словно застыл. Выхватил свой сотовый, посмотрел на дисплей.
Не говоря ни слова, быстрым шагом пошел прочь от трибуны. Не закончив речь.
Толпа зароптала, и в этот момент Петр странно вскинул руки. Остановился, дернулся всем телом и медленно завалился вперед, ничком. Его телохранитель бросился вперед, и тоже несколько раз вздрогнул, и упал сверху на Петра. Люди с воплями разбежались в разные стороны. Началась паника. У репортера несколько раз выпала камера и покатилась по земле.
