Посмеялся, что оставляет меня на растерзание зверям, обнял, весело стрельнув распутными глазами в нахмурившегося Давида.
Парни насчет его ориентации были в курсе, восприняли на редкость спокойно, но, как мне кажется, до конца все же не верили.
Как один раз заявил Давид, невозможно находиться рядом со мной и не хотеть. Кому угодно. Даже гею.
Приятно, конечно, льстит…
И голову кружит.
Я вообще стала замечать, что как-то по-другому себя веду. Более раскованно, что ли. Одеваться стала элегантней. Полюбила юбки-карандаш и чулки.
Тонкие блузки и изящные строгие платья.
Особенно приятно было, когда видела, как моим парням от этого всего голову сносит. Пару раз, конечно, доводила их до срыва.
Как в тот раз, когда вечером затащили в лаборантскую после разговора с вредным проректором и сладко взяли, закрывая рот пальцами, чтоб не кричала.
Это будоражило, заводило, держало в тонусе.
Про мое самочувствие больше не заговаривали, закрыв эту тему.
Но вызов, судя по поведению, спокойно жить не давал.
А я что? Я была только за.
— Глеб, а когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — я лежала, привалившись к боку Давида и легко шлепала пальчиками ноги по спине разлегшегося ниже Глеба.
— Бля, малыш, ну говорил же… — протянул он лениво, не поднимая головы, — сразу, как увидел… Стоит перед кабинетом, такая маленькая, хорошенькая, худенькая мышка. Так сразу и представил, как бы ты на моем члене пищала…
— Ах ты гад! — я шлепнула по спине посильней, обидевшись.
Я тут, понимаешь ли, жду признания в любви, а мне…
— Татьян Викторовна, — Глеб, резко развернувшись, поймал мою ногу, пощекотал пятку, — ну ты же все знаешь про мужскую психологию!
— Знаю, что вы похотливые самцы! — ответила я и тут же пискнула от неожиданности, потому что меня резко дернули вверх. Давид, оказывается, не спал, а просто лежал в засаде, как тигр, и теперь поймал нужный момент, повод заставить отвечать за свои слова.
Глаза его были черными, без искринок смеха, губы жесткими и требовательными, словно не прошло всего полчаса, как мы занимались любовью.
И, судя по тому, что я чувствовала животом, он успел за эти полчаса основательно соскучиться. Глеб, перевернувшись на бок, с интересом смотрел на нас, пока что не делая попыток присоединиться.
Я распласталась на мощном теле Давида, как маленькая белка-летяга, обхватывая его всеми конечностями и чувствуя, что от его грубого поцелуя тоже уже очень даже готова.
