Морщинки, в которые натёк тональный крем. Плохо прокрашенные в красный цвет седые волосы. И почему я её должен слушать? Эта вот женщина мирится с тем, что тринадцатилетний мальчик трахается со старшеклассниками. А другой, которому ещё семнадцати нет, устраивает беспредел и диктует свои условия всему интернату. – Это, вообще-то, эксплуатация детского труда!
– Послушай меня, дитё! Ты можешь никуда не пойти, только вот директор сказал чётко – если ты нарушаешь внутренний распорядок интерната и открыто не подчиняешься его правилам, то завтра приезжает твой отец и забирает тебя.
И можешь катиться отсюда вместе со своими правами. Поверь, Веригин, здесь о тебе никто грустить не будет.
Вот значит как. Шантаж, да? Шантаж-шантаж. Ну, конечно же, папочка. Если я возвращаюсь домой до оговорённого срока, не видать мне Англии, как своих ушей без зеркала. Суки подлые! Ну, и хрен с вами. Полтора месяца, Макс. Англия. Картошка, хотя бы. Не туалеты.
– Комнин, надеюсь, сортиры будет чистить, – только и буркнул я.
– Нет, – Татьяна Павловна улыбнулась, продемонстрировав золотой зуб, – он тоже будет чистить картошку. Так она у нас хоть будет завтра.
И ушла, пока я стоял и думал, что она имела в виду.
Штрих-корректор на брюках подсох и начал отваливаться мелкими чешуйками. Черт, это пятно прямо физический дискомфорт мне причиняет и сосредоточиться не даёт! Надо найти место и счистить его, наконец. Мысленно я перебирал места, где в этом сраном заведении для альтернативно одарённых есть место, где можно уединиться и снять штаны.
Общественный туалет? Нет уж – даже закрывшись в кабинке! Я этому месту не доверяю с первого дня, когда, полуголым, стоял перед Стасом.
Чёрт, а ведь мы почти поладили с ним. То есть, дружить – мы не дружили, как с Игорем, но, нужно признать… Общение с Комнином – это, каждый раз, как будто трюк без страховки выполняешь. Что-то такое… рисковое. От него никогда не знаешь, чего ждать. Не знаешь, как он поступит, что скажет.
В этом, приходится признаться, что-то есть. И всё то время, всё время пока я здесь, я спинным мозгом знал – меня не тронут. Всякие мелкие глупости и пакости – не в счёт. А что теперь? Ждать, пока меня подловят в туалете или в душе? Всё время дёргаться и оборачиваться, не иметь нормальной возможности поесть?
О да, я могу постоять за себя. Я хорошо бегаю и реакция у меня отменная. Но если двое держат, а третий бьёт, то тут далеко не убежишь.
