Но потом…
Потом я уже не мог думать ни о чём другом. Я всё вспоминал, вспоминал…"
"Честно говоря, у меня в голове была крепкая такая заноза – я был свято уверен, что, чтобы любить и быть любимым, надо иметь какие-то сверхвыдающиеся качества. Необыкновенную красоту, необыкновенный характер, выдающийся ум, интересную биографию… В общем, быть натуральным «героем романа». А я такой же герой, как шпагоглотатель. В смысле, я не урод, не дурак… Но если бы какая-нибудь писательница вздумала вписать меня в один из тех романов, где девицы в полурасстёгнутых платьях вешаются на шею красавцам-мужчинам, это был бы довольно скучный роман.
Героев романа не трясёт при виде варёного лука и они не орут как резаные, бегая кругами, если почувствуют, что им за шиворот свалился паук, герои романа не имеют привычки всё откладывать до последнего момента, не боятся высунуть ночью ноги из-под одеяла, не бросают раскрытые книги корешком вверх, отчего они портятся. Приходится это признать.
А Стас… Стас был совсем другим. Не знаю, как это описать.
Всё, что он говорил и делал, было удивительно точным и цельным и неважно, насколько это было неприемлемо. Никогда не встречал такого человека, кроме, может быть, Спирита, но вот только в отличие от Спирита, Стас не носился с идеей сделать свою жизнь максимально странной.
Я думал об этом всё время. Февраль, достать чернил и плакать, чтоб его… Ненавижу такие дни, всё кажется таким грязным, серым и бессмысленным. Мне, если честно, совершенно не хотелось никуда ходить, что-то делать.
Если бы не Спирит, я бы заперся в своей комнате и сутками бы не выходил оттуда. Весь мир казался мне враждебным.
По ночам мне снились кошмары. В одном, часто повторяющемся, я бродил по городу, а он был пуст. И такое ощущение, что в нём никогда никто не жил. Абсолютно пустые здания, в которых даже ни ремонта не было, ни мебели. Я метался от своей квартиры к дому Спирита, от гимназии к отцовскому офису и везде ничего и никого не находил.
Другой – люди ходят и не замечают меня. Я сижу на уроке и пытаюсь что-то записать, но не получается даже число нацарапать.
Я просыпался с каким-то непонятным тянущим чувством и иногда не мог заснуть до самого рассвета.
С утра я старался выглядеть как можно бодрее, чтобы Спирит не догадался о моих проблемах. Не хотелось, чтобы он меня жалел и пытался помочь. Я со странным чувством думал: «А пошло оно всё к чёрту!» Желание сидеть дома я оправдывал перед остальными попыткой исправить оценки. Конечно, я безбожно врал.
