Леди Анна ан Шэрран, можете спокойно возвращаться домой. Никто не посмеет сказать о вас плохого слова.
И один из шариков завис над моей головой. Я скосила на него настороженный взгляд:
— То есть, если бы кто-то из нас соврал, цвет шарика был бы другим?
— Да, именно так.
— А… он так и будет висеть над головой? — насторожилась я.
Как-то мне не улыбалось до конца дней ходить с этой «лампочкой». Хотя пощупать шарик странной силы было бы интересно, но не факт, что безопасно.
— До конца дня, — улыбнулся кардинал. — Думаю, этого хватит, чтобы все убедились в вашей чистоте.
— И часто вы такие шарики девушкам вешаете?
— Если я буду заниматься этим постоянно, у меня не останется времени ни на что другое, — хмыкнул настоятель.
— Неужели в королевстве так много незаслуженно обвиненных? — удивилась я.
— Ну почему же? Это редкость. Но в истории был случай, когда такие вот шарики вошли в моду, и одному из кардиналов пришлось волевым усилием прекратить эту практику вовсе. Поэтому сейчас я согласился провести ритуал только в порядке исключения по личной просьбе Армана.
Я посмотрела на канцлера и искренне произнесла:
— Спасибо.
Тот еле заметно поморщился и кивнул.
— Я провожу Жерома и подожду вас у храма, — произнес он и, поклонившись настоятелю, ушел.
Его высокопреосвященство задумчиво на меня посмотрел и медленно пошел к боковой колоннаде, разглядывая фрески на стенах храма и не спеша начинать разговор.
— Что вы знаете о Пресветлом и Темном богах? — вдруг спросил он.
Глава 18. Странные сказки и не только…
Я неопределенно повела плечами, пытаясь обобщить то, что знала об этих богах.
— Пресветлый и Темный боги сотворили этот мир. Потом они посмотрели на все и решили поделить обязанности. Один стал заниматься делами живых, а другой — делами уже усопших. Сначала все у всех было хорошо, а потом Темный решил подарить людям некую силу, которая способна призывать духов изнанки в тела еще живых людей. Судя по тому, что пишут в книгах, он это сделал из природной злобности, чтобы усложнить людям жизнь.
А Пресветлый потом дал людям силу противостоять этому злу.
— «Судя по тому, что пишут в книгах…» — повторил кардинал мои слова и с любопытством на меня посмотрел. — Интересное выражение. Намекает на то, что вы думаете иначе.
А вот это уже нехорошо. Мало ли что я могу думать, но, если это будет идти вразрез с официальной версией, меня вполне можно заклеймить еретичкой, а мне такого «счастья» не нужно. И все же что-то в этом старике заставляло говорить откровенно.
