Беттина лежала на постели – ничто не прикрывало обнаженное тело, все еще горевшее от ласк Тристана, кроме тонкой пленки пота, медленно высыхающего на соленом ветру.
Как мог Тристан заставить Беттину желать его так страстно? Ведь она ненавидела его всей душой. Унижение, испытанное утром, – не стоящая внимания мелочь по сравнению с испытанным наслаждением. Неужели она так распутна, что прикосновение мужчины может заставить ее дрожать, а поцелуй – потерять голову и отдаться ему? Но поцелуй Пьера оставил ее равнодушной.
Только Тристан мог зажечь в ней это пламя.
Что же с ней происходит? Нет-нет, виновата не она, а Тристан. Этот дьявол, творящий волшебство руками и губами. Ведь она никогда не приходила сама, не молила о ласке. Одно его прикосновение – и желание вспыхивало с новой силой. Воистину этот человек – дьявол, иначе почему обладает силой десятерых, красивым лицом и таким великолепным телом?!"
"Беттина взглянула на Тристана, стоявшего у иллюминатора. Он казался чем-то особенным.
Прекрасно! Беттина надеялась, что у него куча неприятностей, и она – самая главная из них.
Девушка хотела встать, но, вспомнив, что Тристан так и не развязал ее, нахмурилась. Наверное, позор, которому он ее подверг, и есть то наказание, которым угрожал раньше, но…
– Тристан, отвяжи меня! – потребовала она.
Он чуть поднял брови, слегка усмехнулся, и Беттина вспыхнула, вспомнив о своей наготе. Глаза Тристана сверкнули, прядь волос цвета расплавленного золота упала на лоб.
– Ты что-то сказала, малышка?
О, черт! Он все прекрасно слышал! Ну что ж, она подчиняется правилам игры, если только так можно обрести свободу!
– Пожалуйста, отвяжи меня, – попросила она.
– Руки очень болят.
– Обычно пленников держат в ржавых кандалах, – заметил Тристан. – Тебе еще повезло, что я нашел веревку.
Беттина не понимала – шутит Тристан или говорят серьезно, но он не сделал ни шага, чтобы выполнить ее просьбу. Она сцепила зубы, подавляя желание выплеснуть на него гнев. Сначала надо добиться освобождения.
– Пожалуйста, Тристан.
Сделав усилие, девушка смогла сесть, но руки по-прежнему были подняты.
– Ты не можешь оставить меня вот так.
– Почему нет? По крайней мере теперь можно не опасаться удара в спину.
– Мне больно! Хочешь пытать меня только потому, что удалось сбежать? Будь ты проклят! Я предупреждала, что убегу, если еще хоть раз изнасилуешь меня, – и сдержала слово. Я бы никуда не скрылась, оставь ты меня в покое.
