– В последний раз я терплю твои обманы!
– Черт возьми, Беттина! Ты должна радоваться, что на этот раз я солгал!
Одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Тристан схватил Беттину за плечи, вынуждая взглянуть на него, и, немного смягчившись, продолжал:
– Ты хотела, чтобы я узнал всю правду о ребенке, но боялась, что не поверю, даже поклянись ты, что не лжешь. Но после того, как я услышал твой разговор с матерью, понял: отец ребенка – я. Конечно, следовало бы еще больше обозлиться на тебя, но я был так счастлив, что ты носишь моего ребенка.
Руки Тристана обвили ее талию, но Беттина не отстранилась. А когда он поцеловал ее, нежно, ласково, девушка, закрыв глаза, отдалась затопившей сердце радости. Она так устала от бесконечных споров. И Тристан был прав, как всегда. Хорошо, что он наконец узнал правду!
– Значит, все прощено? – спросил Тристан, прижимая ее к груди.
– Да, – прошептала она, глядя в смеющиеся голубые глаза. – Но откуда ты так хорошо знаешь французский? Выучил в английской школе?
Тристан тихо рассмеялся.
– Моим единственным учителем был просоленный морской волк: старый капитан-англичанин. Я нанялся на его судно юнгой в четырнадцать лет, и по чистой необходимости он научил меня читать, писать и говорить по-английски.
– Но разве ты не англичанин? – удивилась Беттина.
– Нет, малышка, француз. И родился в маленьком рыбачьем поселке на побережье Франции.
– Почему же отправился в Англию?
– Связи с Францией были потеряны, а Англия нас хорошо приняла – меня и Жюля.
Мы так и не возвратились на родину. Теперь наш дом – Карибские острова.
– Значит, Жюль тоже француз?
– Да! Когда О’Кейси упомянул его фамилию, я подумал, что теперь ты, конечно, обо всем догадаешься. Поэтому и не сказал, что мое полное имя Тристан Матисс. Не стоит, чтобы команда знала, что их капитан француз. Тебе единственной это известно. Не выдашь меня?
– Хорошо, – рассмеялась Беттина, с любопытством глядя на него.
– Но почему ты никому не открываешь моего имени?
– За твое возвращение или сведения о местонахождении, несомненно, предложена награда. Хотя я доверяю О’Кейси, но не знаю его матросов и уж, конечно, ни на грош не верю Габби. Лучше, чтобы никому не было известно, кто ты и почему здесь находишься.
Беттина улыбнулась. Раньше Тристан никогда не разговаривал откровенно, и на душе стало теплее – ведь это означало, что она для него не чужая.
