Но какова роль дона Мигеля де Бастиды в жизни Тристана? Расскажет ли он когда-нибудь, почему так настойчиво разыскивает испанца?
– А теперь ответь мне на один вопрос!
– Какой? – подняла глаза Беттина.
– Жоссель сказала, что ты пробыла в доме де Ламбера всего полдня. Но этого просто не может быть.
– Разразился шторм, неужели не помнишь? Твое судно тоже в него попало, – поспешно ответила Беттина.
– Это верно. Шторм начался на западе и двигался к востоку, поэтому я и сбился с курса. Но твой корабль отплыл гораздо раньше и успел проскочить до урагана.
Ты прибыла на Сен-Мартен за два дня до меня.
– Я… я долго не могла найти графа, вот и все.
Беттина была не в силах, не хотела вспоминать о том, что случилось в первый день, – до сих пор страх цепкими щупальцами сжимал сердце.
– Что случилось?
– Ничего, – отозвалась она, закусив губы.
– Что случилось, Беттина? – снова спросил Тристан, поняв, что девушка что-то скрывает.
– Хорошо, Тристан, – вздохнула она, садясь на краешек кровати.
Она рассказала все, что произошло на острове в первый день, не скрывая даже, как молилась, чтобы Тристан спас ее.
– И после всего этого я связал тебя и снова изнасиловал, – подавленно прошептал Тристан."
"– Ты ведь не знал, что мне пришлось вынести… пытался наказать… и, честно говоря, я заслужила такое обращение…
– Надеюсь, де Ламбер отыщет этого Готье? – спросил Тристан.
– Я ничего не сказала ни ему, ни матери. Слишком тяжелое воспоминание: хотелось поскорее все забыть. Только ты знаешь обо всем. Но сомневаюсь, что Пьер хоть пальцем пошевелил бы.
Ты был прав насчет него, Тристан, Пьер – эгоист, самовлюбленный человек, совсем как Андре Верлен.
– Ну что ж, похоже, каждый раз, когда ты убегаешь от меня, оказываешься в еще большей опасности, – ухмыльнулся Тристан. – Но это можно легко поправить – больше я ни на минуту не спущу с тебя глаз.
Он подошел ближе, в глазах загорелся синий огонь – огонь желания. Подняв Беттину на руки, он бережно опустил ее на постель, и вскоре она позабыла обо всем на свете.
Глава 37
Тристан помог Беттине встать из-за стола и подвел к стоявшему перед камином дивану. Горящие сучья весело потрескивали; зажженные свечи и люстра освещали комнату: хотя была только середина дня, небо потемнело, подул ледяной ветер – надвигалась гроза.
Тристан помешал уголья и встал над Беттиной, не сводя глаз с ее ладоней, покоившихся на большом животе.
– Снова шевелится? – благоговейно спросил он, боясь прикоснуться и чем-нибудь повредить малышу.
