И ведь я знал, что нечто подобное однажды случится, но даже не догадывался, что аварийно покидать летящую в пропасть посудину буду не по собственному желанию, а вот так — когда я был к этому совершенно не готов.
И пинком под зад.
Завожу двигатель и, казалось бы, вечность сижу неподвижно, слепо глядя перед собой. Что бурлит внутри меня в это время? Даже описывать страшно — там чёртов термоядерный коктейль и если не взять его под контроль, то он грозится снести всё на своём пути.
И Айза будет первой в очереди, если я сейчас поеду к ней.
Я просто окончательно стрясу её куриные мозги — это по минимуму. По максимуму — сверну ей на хрен шею. Ибо я злой, пиздец!
Тянусь к бардачку, где лежит моя заначка, к которой я не притрагивался вот уже несколько месяцев. Дёргано вскрываю её, матерясь на то, что пальцы мои чуть дрогнули. Достаю отраву, подкуриваю и буквально сдалбливаю первую сигарету за несколько секунду. Сразу за ней следует вторая. С непривычки тело ведёт, а разум туманится. Мутит по жести, но я только как безумный улыбаюсь своему отражению и наконец-то трогаюсь с места.
— Баба с возу — кобыле легче, — бормочу себе под нос и дважды бью кулаком в грудь.
Но там по-прежнему что-то до безобразия противно ноет и будто бы выламывает мне изнутри рёбра.
— Легче, я сказал!
Вот только какого-то хера легче мне не становится. Я прокручиваю в голове диалог с Лерой и всё больше зверею.
— Сука! — вдариваю ладонями по рулю и подкуриваю третью сигарету к ряду, а затем беру курс домой, где с первой попытки не могу припарковаться.
Мысленно я не здесь. И даже не с самим собой. В своих больных и явно кукукнутых на всю катушку мозгах, я сажаю Райскую на цепь у своих и ног. И только тогда чувствую какое-то болезненное удовлетворение на пару с облегчением и триумфом.
Но сам я не вернусь. Никогда. Уж кто-кто, а я себя знаю — если я что-то решил, если что-то втемяшилось мне в голову, то всё. Тушите свет!
Никаких больше девочек с глазами цвета стали.
От этой чёткой позиции хочется что-нибудь сломать, а лучше кому-нибудь.
Но я ничего не делаю и никуда не рвусь, потому что знаю, откуда растут ноги у этого деструктивного чувства. Я вот такой — терпеть ненавижу, когда лезут в мою жизнь. И особенно, когда беспардонно забирают из-под носа и ломают мои игрушки.
Запарковавшись с горем пополам косо-криво, я всё-таки покидаю машину, а затем медленно бреду к лифтам. Поднимаюсь на свой этаж. Выхожу на лестничную площадку и наконец-то замираю у двери в собственную квартиру.
