Просто стою и как чумной смотрю на связку ключей в своих руках и ничего не делаю.
Потому что раньше это была моя тихая гавань, где я мог спрятаться от всего мира и спокойно перевести дух. А теперь?
Представляю, как это всё будет и рот наполняется горечью.
Я зайду туда. Вдохну аромат Леры и нашего прошлого, которым пропитался каждый чёртов квадратный метр. И разнесу к хуям все! Просто все! Но с особым рвением я буду крушить то, что принесла в мою жизнь она — грёбаные картинки, статуэтки, вазочки, коврики и прочую псевдопрекрасную ерунду, которую Райская называла приятными и уютными мелочами.
Но это же не всё. Там, на втором уровне за раздвижными дверями находится гардеробная, набитая её вещами. И ведь ни одной тряпки с собой не взяла.
— Пися гордая, — выплёвываю из себя, а затем разворачиваюсь и ухожу.
Сбегаю.
Потому что не хочу быть разъярённым монстром. Я чёртов айсберг и мне на всё до пизды."
"Ушла и ушла. Ещё вернётся. Пройдёт пару дней, ну, может быть, неделя, и начнутся звонки или сообщения из разряда «я забыла у тебя свою кофточку» или ещё какую-нибудь хрень, без которой она ну вот просто никак «не может жить».
И я с барского плеча позволю ей сделать это, а потом всё будет до оскомины на зубах прозаично.
Мы «нечаянно» потрахаемся, а дальше перейдём к мирному урегулированию вопроса. Но уже на моих условиях. Вот и вся трагедия. Она, как и любая другая в жизни женщины заканчивается, в общем-то, по одному сценарию.
Акт первый — истерика. Собирание вещей и эпичный бег в никуда — волосы назад, слёзы, сопли, и прочите атрибуты женского безумия.
Акт второй — требования и ультиматумы. Когда она с пеной у рта пытается загнать тебя под свой каблук.
А вот дальше всё зависит от мужика. Да, кто-то прогибается. А кто-то просто ждёт, когда до женщины дойдёт, что за ней не побегут и ничего не станут вымаливать. Вот тут-то и наступает Он.
Акт третий — осознание. Когда мозг возвращается в черепную коробку и дает понять, что совершена хуйня и надо срочно всё переделывать.
Я подожду. Леру рано или поздно, но доставит.
А пока я снова сажусь за руль и еду в Ритц, где снимаю люкс, а затем спускаюсь в ресторан с совершенно чётким намерением снять себе тёлку на одну ночь и хорошенечко с ней потрахаться. Вот прямо так от души, чтобы в голову не лезли всякие навязчивые мысли о Райской и её греховном теле. К чёрту её. Она сама решила поставить точку. Не я!
И всё у меня шло по плану — баба нашлась почти сразу же. Сама ко мне присела.
