Потому что внутри меня разрослась уже не просто пугающая и беспроглядная пустота, а одна сплошная чёрная дыра, которая затягивала в себя и, казалось бы, разрывала на куски.
— Дань? — зашёл с улицы и подсел рядом со мной старый друг детства Ян Аверин. — А ты ещё играешь на клавесине? — и кивнул на стоящий в углу помещения инструмент."
"— Играю, — ответил я. – Но это рояль, мой ты хороший, но неграмотный друг.
— А сбацай что-нибудь, а?
— Например? — ухмыльнулся я криво, потому что на уме у меня были сплошные заунывные мелодии по типу «Лунной сонаты».
— Только Полонез Огинского не проси, у меня пальчики уже не такие шаловливые как раньше.
И парни на эти мои последние слова дико заржали, а я растянул губы в улыбке, чувствуя внутри себя тотальную тоску.
— Давай как в молодости, помнишь? — подхватил идею Демид Громов, и все довольно заулюлюкали.
— Угадай мелодию, что ль? — вопросительно приподнимаю я одну бровь.
— Да, — хлопает в ладоши Ветров, — кто угадал, тот и пьёт! Ау!
Можно подумать, тут кому-то это делать запрещают? Но я послушно встаю и бреду к клавишам, а там уж и сажусь за них, проверяя на слух настройку инструмента.
Годится. Да и игра поможет хоть ненадолго, но отвлечься от тухлых мыслей.
Парни переезжают с закуской и выпивкой ко мне поближе, с улицы в помещение входит с тарелкой ароматного шашлыка Хан и недоумённо смотрит на то, что мы мутим у белого рояля.
— Нормально же сидели, пацаны, что началось-то? — недоумевает Марк, но парни только подзывают его к себе, коротко рассказывая незамысловатые правила игры.
А затем я ещё раз контрольно пробегаюсь по клавишам и начинаю отыгрывать знакомые мелодии или вовсе бессмертные хиты. Мужики выхватывают волну азарта, и их ор гремит у меня в ушах.
Я переключаюсь. Немного поддаюсь этой беззаботной эйфории. Точнее, выхватываю от неё маленький кусочек, который действует на меня как долгожданная анестезия. Выдыхаю облегчённо. Паника почти не топит меня в своём ядовитом мутном озере.
Безнадёжность не долбит по мозгам раскалённым добела молотом. Горечь не выкручивает суставы. Чувство вины не дробит кости.
На короткий час я снова почти тот самый беззаботный Данил Шахов, что был раньше.
— Ужремся так быстро, пацаны, — отставляет от себя бокал Марк, — давайте-ка в баньку сбегаем, пошлёпаем друг друга веничками по волосатым попкам.
И вот тут-то, в парилке меня и начинают аккуратно и ненавязчиво обрабатывать.
