Будто бы невзначай вытягивать причины моего смурного настроения, а я только и вижу, как виновато отводят свои бородатые хари Хан и Ветров.
Разболтали гады!
— Вот спасибо вам, мальчики, — фыркаю я.
— Да ладно тебе, — отмахивается Рома, — все же свои.
А мне к сказанному и добавить больше нечего. Я упорно считаю, что та «шляпа», которая со мной творится — это да, жутко неудобная и затяжная болезнь, но, на моё счастье, излечимая. Типа ангины или гайморита — хрень полная, но однажды пройдёт без следа.
— Данил, — спустя минут пять молчания заговорил Стас Гордеев, — ну так что ты не разведёшься-то?
— Я финансово подвязан, — и я коротко, но красочно обрисовываю свои неутешительные перспективы, — слиться не вариант, так как мне попросту негде сейчас взять деньги, которые я торчу банку.
Да и вывести активы из северных дочек я, естественно, не могу, потому что весь вдоль и поперёк обложен банковскими ковенантами.
— Ладно, жопа капитальная, согласен, — кивает всё он же, — но управление там на ком, Дань?
— На мне.
Всё, блядь, на мне. Я бы уже давно ёбнулся, если бы Ветров меня в общих вопросах не страховал.
— Вот была у меня мысля постебать тебя в такой патовой ситуации, Шахов, по жести так постебать, но я резко передумал. Хотя я прям этого ждал!
— Не ты один, — хмыкнул Марк.
— Ну тут и ежу понятно почему. Во-первых, ты и так по уши в дерьме, Данилка, — закинул руки за голову Ветров. — А, во-вторых, мне приятно, что ты меня так сильно любишь. Но тебе Стасичка сейчас тонко намекает пойти ва-банк, в договорённостях с Ильясовым.
У тебя же чёрный пояс по шантажу.
Я усмехнулся и покачал головой.
— Ты забыл? — ткнул меня в плечо кулаком Ветров, и я тут же сунул ему под нос средний палец, а потом резонно заключил.
— Делать подобное ради женщины — это безумие, парни.
— Не только ради женщины, Дань, — возразил Демид.
— Ради себя, — потрепал меня по плечу Ян.
— Ради вашего совместного будущего, — кивнул Марк.
— Ради любви, — улыбнулся Рома.
— Идите в жопу! Вы на что меня вообще подбиваете? — насупился я, но внутри уже слишком сильно и почти на вынос бесновалось ополоумевшее от надежды сердце.
— Вступай в нашу секту влюблённых идиотов, сын мой, — загоготал Хан.
— Аминь! — заорали все вокруг, но я только смачно выматерился и встал с прогретой банной полки.
— Нет. У меня. Никой. Блядь. Любви! — прежде чем выйти из парилки, отчётливо и чуть ли не по слогам выдал я.
— Тогда почему ты похож на ходячий труп, Шахов? — прилетело в спину от Ромы.
