Дай своему серому веществу передышку, а то оно вскипит и вытечет через все доступные отверстия. И что потом? Думаешь, ты будешь своей Лере нужен без мозгов?
— Я ей и с мозгами не нужен, — бурчу я.
— Вангую — нужен. Я тебе больше скажу — она влюблена в тебя до усрачки, Данилка! А обижается она на твою женатую задницу, потому что ты ей врал почти полгода не краснея. Ну и дом спалил — это тоже не есть гуд.
Я отмахиваюсь от его слов. Я вообще от всех отмахиваюсь. Просто сажусь за общий стол и принимаю участие в разговоре чисто автоматически.
Спросили — ответил. А внутри черепной коробки тем временем кипят мысли.
И чувства, незнакомые мне прежде, но невероятно острые и сильные, стискивают мою грудную клетку колючей проволокой. Давят на меня. Обманчиво стихают, а затем снова начинают рвать меня на части.
А я не знаю, как их осознать. Не имею малейшего понятия, как с ними смириться или справиться.
Чувства…
Так стоп!
Шахов, иди спать, ты в дугу! Утро вечера мудренее!
Вот просплюсь от души, встану огурцом и до меня дойдёт, что вся эта мрачная история, которую я себе нафантазировал — всего лишь пьяный гон моих уставших извилин.
Я просто заебался! Вот и всё.
А всё ли…?
Спустя, казалось бы, вечность встаю из-за стола и киваю мужикам, которые пустились в философские разговоры о политике и курсе рубля. По памяти поднимаюсь на второй этаж и заваливаюсь на кровать в гостевой спальне. Лежу долго и упорно, не шевелясь, пока наконец-то не забываюсь тревожным, поверхностным сном.
Несколько раз за ночь просыпаюсь от кошмаров. И в каждом этом жутком сновидении я вижу её — свою Леру. Она, то зовёт меня и плачет, то пытается убежать от меня без оглядки, крича в мой адрес всевозможные обвинения.
И слова, которые мне почти смертельно страшно услышать в реале:
— Я тебя ненавижу!
Вздрагиваю. И наконец-то просыпаюсь. На часах почти полдень, а это значит, что я проспал порядка десяти часов. Но бодрости в теле я не ощущаю от слова «совсем». Я даже ещё не встал с кровати, но я уже полудохлый.
И ничего не хочется, только лежать и безвольно смотреть в потолок. Что я, собственно, и делаю.
Проецируя перед глазами образ Леры…
А в следующее мгновение почти до крови прикусываю щеку изнутри. Тихий, полный муки, стон вырывается из меня и повисает в воздухе. Это осознание творящегося со мной ахтунга вновь обухом бьёт по голове и железными тисками сдавливает шею. Снова задыхаюсь! Хапаю воздух, а вдохнуть ни хрена не получается.
