Отправлено. Прочитано.
Замираю неподвижной статуей и малодушно жду ответ, хотя уверен на сто процентов, что его не будет. И его нет. Ни через пять минут, ни через десять. Паника и боль прошивает сердце и, кажется, что навынос. И вроде бы всё логично, но я всё равно оказываюсь не готов к этому пинку под зад.
Сбивчиво отправлю подпись:
«Твой Д.»
Но второе сообщение уже не отправляется. И я понимаю — этот номер тоже теперь в чёрном списке.
— Ну и правильно, — откидываю от себя телефон и устало тру лицо ладонями, — другую я бы не полюбил…
А затем я оставил позади себя всё личное и решительно двинул в душ.
После максимально быстро привёл внешний вид в порядок, спустился вниз, где заполировал внутренности большой кружкой свежесваренного кофе, попрощался с только что проснувшимся хозяином дома и вышел за дверь.
А там уж сел за руль и двинул в сторону отчего дома.
На пороге сталкиваюсь с мачехой и сухо её приветствую. Прошу позвать отца, а затем уверенно направляюсь в его кабинет, намереваясь окончательно всё для себя решить и расставить точки, в том числе и над и.
Там замираю у окна в ожидании появления родителя, но в следующее мгновение поворачиваюсь и прохожу к его столу, где в верхнем ящике отыскиваю то самое фото Екатерины Герасимовой. Я пытаюсь всмотреться в её глаза, но образ незнакомой мне женщины почему-то расплывается и всего на секунду со снимка на меня смотрит Лера…
— Данил? — в кабинет твёрдой походкой входит отец и вопросительно глядит то на меня, то на фото в моих руках.
— Кто она? — спрашиваю я.
Александр Шахов на мой вопрос тяжело вздыхает, а затем плотно притворяет за собой дверь. Подходит ближе, достаёт из хьюмидора сигару и не спеша проводит ритуал по её обрезанию и раскуриванию. Но начинает говорить только тогда, когда мне кажется, что он уже никогда мне не ответит.
— Это Катя, Данил. В студенчестве мы с ней встречались. Потом расстались, когда я женился.
— Оно того стоило? — задал я свой главный вопрос.
— Что именно?
— Расставание и женитьба, — положил я фотографию на стол так, чтобы он видел изображённую на ней женщину.
— Конечно, — улыбнулся отец, а потом и рассмеялся, — у меня есть ты, Серафима и София. Я об этом не пожалею никогда.
— Ты любил эту Катю? — всё ещё не сдавался я.
— Любил? Да, наверное, любил. Но, видишь ли, сын мой, одной любовью сыт не будешь. С годами страсть проходит, и ты во всей красе начинаешь видеть упущенные возможности. Рефлексировать на этот счёт. Жалеть, что сделал неправильный выбор.
