И заставляют сделать так, как надо. А не так, как я хочу.
Потому что сейчас, в этот самый момент, мне хочется рухнуть на пол, в ноги к этому жестокому мужчине, который разнёс на мелкие осколки мой внутренний мир. И выть! Умоляя его сказать, за что он продолжает мучить меня. И что мне нужно сделать, чтобы никогда его больше не видеть.
Потому что я люблю его!
И ненавижу себя за это!
— А я тебя могу, — он цепляет мои пальцы и подносит их к своим губам. Целует. А я дёргаюсь от каждого прикосновения его рта к моей коже, потому что это всё равно что гвозди, вбиваемые на живую в моё глупое и совершенно отупевшее от безграничных чувств к нему сердце.
— Я люблю тебя, Лера.
Боже!
Можно, я сдохну прямо сейчас, пожалуйста!
Я ведь вся в ментальных ожогах. Мне невыносимо! А Данил снова и снова перезаряжает свой огнемёт, и продолжает жечь меня дотла всего лишь вот этими тремя словами. Раньше я мечтала услышать их. А теперь я от них умираю…
Потому что мы никто друг другу.
Шахов принадлежит другой девушке, которая носит под сердцем его ребёнка.
А я не хочу быть воровкой, которая подло заберёт мужа и отца у семьи в угоду эфемерного счастья.
Нет!
На костях своих чувств, присыпанных пеплом истлевших надежд, я отстрою себя заново. Именно поэтому я и согласилась на пятое, юбилейное приглашение от Андрея сходить на свидание. Я сама себе позволила дать шанс на будущее, в котором больше не будет Данила, его тёмных глаз и самого умопомрачительного запаха на свете, от которого мои рецепторы сходят с ума, а сердце рвется с цепи, захлёбываясь от восторга.
Да, возможно, было бы легче пройти все девять кругов Ада, но у меня нет другого выбора, а потому я надеваю на лицо маску полнейшего равнодушия и рублю что есть силы:
— И любовь мне твоя тоже не нужна.
Меня изнутри ломает от этой чудовищной лжи. Потому что это неправда! Он нужен мне весь! Вдоль и поперёк, но я никогда не смогу перешагнуть через собственную гордость и попранное доверие. Я никогда не лишу ребёнка отца.
Потому что я знаю, что это такое, когда твой родной человек отворачивается от тебя в угоду своих писечных пристрастий.
Всё кончено! Назад дороги нет!
И в голове вместо мозгов густой кисель. А я сама словно бреду в каком-то вязком, багровом тумане. По стёклам. И будто бы со стороны наблюдаю, как мы ещё обмениваемся несколькими колкими фразами, а затем Шахов наконец-то встаёт и уходит.
Вот только Андрей ко мне не возвращается, и я понимаю, что это значит.
