Меня насильно запихивают в клетку, запирают ее на замок, а ключ выбрасывают на дно морское. И это не какие-то там бредовые догадки или паранойя. О нет! Когда мне наконец-то позволяют выйти из ресторана, я выхвачиваю из приближения своего бывшего любовника несколько слишком знакомых мне лиц — вот этот типа мой сосед, который «живёт» этажом ниже и с которым мы «совершенно случайно» пересекаемся в лифте почти каждый вечер, а вон тот слишком часто околачивается у моего офиса. Раньше я ничего не замечала очевидного, погруженная в своё горе, но теперь…
Мне открыли веки.
Шахов сам это сделал.
Не сопротивляюсь, когда меня трамбуют в салон автомобиля и везут до моего адреса, хотя я его и не называла водителю. И не возражаю, когда меня сопровождают до самой двери.
— Не обижайтесь, Валерия Дмитриевна, и не подумайте плохого. Просто Данила Александрович беспокоится, что вы живете не совсем в благополучном районе. Всякое может случиться.
— Всякое со мной уже случилось, Леонид, и именно по вине твоего Данилы Александровича, — поднимаю я глаза на водителя и выговариваю абсолютно безэмоционально, а затем прохожу в свою квартирку и закрываю дверь на все замки.
На автомате тискаю Мяуса. Кормлю его. Принимаю душ. Почти час неподвижно стою в темноте единственной комнаты, игнорируя то, что кто-то пытается достучаться до меня во входную дверь. Вангую — там очередной курьер с вениками от Шахова. И я не двигаюсь с места, только стою и пялюсь на чёрную иномарку, которая припарковалась в тени раскидистых ив через дорогу от моего дома.
— Так я никогда от него не сбегу, — бормочу я под нос, а затем прикрываю глаза и принимаю последнее для себя решение, — а мне надо…"
"Разворачиваюсь от окна, бреду к разложенному в углу дивану и ложусь на него, путаясь в одеяле, словно в коконе. Прикрываю глаза, прижимаю к себе запрыгнувшего ко мне Мяуса и только тогда понимаю, что всё.
Сегодня я видела Данила в последний раз.
Больше никогда…
И это понимание почти невыносимо!
Лавина слёз наконец-то прорывает меня и затапливает с головой.
Я реву, потому что мне больно. Потому что я влюблённая дура. Потому что я завидую Айзе, что у неё будет ребёнок от Данилы, а у меня нет. Потому что я прекрасно понимаю, что он лжец, предатель и манипулятор, но всё равно не могу без него дышать. И я на репите прокручиваю в своей тупой башке его слова.
— Я люблю тебя, Лера.
И, мне кажется, что он говорил их так искренне и от всего сердца.
