Сейчас рванёт!
— Что? — в каком-то полубреду переспрашиваю, полностью сосредоточенная на том, как он нежно кружит вокруг моего соска. Но не дотрагивается до вершинки, а продолжает планомерно сводить с ума.
— Почему я тебе нужен, Лера?
— М-м, — укус в шею, рычание. В одно движение водолазку прочь. За ней и лиф.
Кожа к коже и я чувствую, что мои трусики бесстыдно намокают, а бёдра сводит от нетерпения.
— Ответь мне, пожалуйста. Я действительно тебе нужен? Вот такой, — зажимает моё лицо в своих крепких ладонях и чуть встряхивает, без слов приказывая смотреть на него.
И я подчиняюсь.
Ныряю в омут его глаз, а там…
Страх. Боль. Надежда. И любовь.
— Нужен, — шепчу я и начинаю покрывать его лицо отрывистыми поцелуями.
— Почему?
— Потому что я тоже люблю тебя. Тебя, Данил! Со всеми твоими достоинствами и недостатками. Люблю, когда ты смеёшься взахлёб. Люблю, когда ты бурчишь, если не в настроении. Люблю, когда ты командуешь. Люблю, когда ты жестишь, пытаясь меня прогнуть. Люблю, когда мне уступаешь. Люблю, Дань.
Не за что-то, а просто потому, что ты — это ты.
Мне снова хочется плакать. Так как вот она я — вся обнажённая перед ним.
— Люблю, — сглатываю слёзы, — ты только, пожалуйста, не обижай меня снова.
— Лера… никогда! Ведь лишь рядом с тобой я больше не одинок…
Наш поцелуй — это словно столкновение двух миров. Вспышка сверхновой. Нас абсолютно точно взрывает и разносит на миллионы кусочков, а затем засасывает обратно, собираясь во что-то новое. Только наше!
Языки сталкиваются друг с другом, накачивают нас ядрёным коктейлем из яда, пузырьков шампанского и первоклассной дури.
Крышу срывает. Руки хаотично движутся, преследуя только одну цель — избавиться от одежды.
А дальше новая установка — повести нас в рай!
И каждая разбитая, покалеченная, истерзанная клеточка на моём теле была вылечена его губами и языком. Данил окончательно меня реанимировал. Оживил. И заставил задыхаться уже не от отчаяния и ужаса, а от пожирающей меня страсти.
— Девочки мои любимые, — тихо шепчет он, насилуя соски, — я так по вам скучал.
Ох, блядь, обожаю…
Покусывает их и чуть оттягивает зубами, а затем снова набрасывается и вылизывает их, пока я не выгибаюсь дугой в его руках и не рычу, боясь, что тронусь головой, если он не подарит мне такую долгожданную разрядку."
"— Даня, — умоляюще тяну я и всхлипываю, когда его голова опускается ниже. Трётся своей щетиной о мой гладковыбритый лобок, а затем ей же легонько касается разбухших губок и изнывающего клитора.
