Вяло подумала о том, что на мне не его любимое черное белье и нет чулок. Придется довольствоваться телесным комплектом и колготками, которые он, скорее всего, порвет и разозлится, что я их надела. Я не была готова к этой встрече совершенно, потому что вчера мы уже виделись, и он говорил, что теперь несколько дней будет очень занят. Но то, что он говорит, и то, что по итогу делает, не всегда совпадает. Знаете, что самое страшное — это когда видишь все недостатки человека, когда его поступки вас ужасают, когда вы понимаете, что ваши отношения — утопия и все равно продолжаете его любить.
Без розовых очков, без фантазий, без мечты…вот так голо, как без кожи. Любить до мяса…до крови. Как-то грязно любить, неправильно. И нет ничего страшнее такой любви. Никогда не думала, что однажды возненавижу само слово — любовь.
Я поднималась следом за своим сопровождающим по высокой лестнице на последний этаж. Стены помещения увешаны детскими портретами, рисунками, на стеллажах стоят поделки. Я так и не могла понять, что Петр делает в этом фонде и почему так кощунственно именно здесь назначил встречу.
Неужели в нем не осталось ничего святого? Мы свернули в небольшой коридор, и передо мной распахнули широкую деревянную дверь.
Первое, что я почувствовала, это приторный аромат ее духов. И лишь потом увидела ее саму. Стоит возле окна с сигаретой в тонких пальцах, с распущенными по спине, закрученными в красивые локоны волосами, в узком зеленом платье, подчеркивающем ее выпирающий живот, в туфлях на высоком каблуке.
Само изящество. Как всегда, словно с обложки журнала. В живую у нее очень нежное лицо. Мягкое, я бы сказала, доброе. Она полновата, маленького роста, у нее большая грудь, прикрытая нескромным декольте и увешанная экстравагантными бусами. И ей совершенно не подходит сигарета, но тем не менее она курит и выпускает колечки дыма. Как-то противно видеть беременную с сигаретой…примерно так же, как если бы она дымила младенцу прямо в рот. И неожиданно для такой правильной первой леди.
— Добрый день, Марина.
Высокомерно поздоровалась и, склонив голову набок, улыбнулась. И в этой улыбке столько презрения и яда, что я почувствовала его буквально кожей. Когда вас не просто ненавидят, а мечтают снять с вас кожу живьем и, увы, пока не могут.
У нее оказались зеленые глаза и довольно темные брови. И в реальности жена президента совсем не натуральная блондинка, как я думала прежде. Как казалось, на фотографиях в журналах и издалека в опере.
